Отец моей подруги. Новый Год!

Агрессивнее. Смелее. Грудь Максима Викторовича вздымалась более нервно, сбивчиво, отчаянно. С губ снова и снова срывались невнятные фразы.

Как вдруг он резко потянул за волосы, заставляя поднять на него мутный от похоти взгляд. Темно-серые глаза мужчины отвечали мне тем же: настоящим безумием.

— Маша, — будто угрожая, отчеканил он сквозь стиснутые зубы. — Если ты сейчас к херам не свалишь, я тебя трахну. Понимаешь?"

"Я не знала, что говорят в таких случаях. Стоят из себя недотрогу? Набивают цену? Нет, не в моем случает.

Облизав и без того влажные губы, искренне прошептала:

— Пожалуйста…

***

Хотела бы я, чтобы Он был мои первым мужчиной? И мечтать не могла. Для него я лишь какая-то очередная девочка, готовая на все ради потери девственности. Доступная и покладистая. А он для меня тот, кто сниться каждую ночь, видится в каждом прохожем. Тот, из-за кого я к Лене в гости приходить перестала. Один взгляд на Максима Викторовича и тело превращаться в россыпь мурашек, а мозги – сладкую вату.

— Идиотка мелкая, — рявкнул он недовольно, но так горячо, что тут же свело от импульса между ног. Привстав, он спустил брюки до колен и потянул меня на себя, заставляя буквально на него повалиться. — Сама не понимаешь, на что подписываешься, Машка!

А я не хотела понимать ничего. Я хотела Его. Каждой клеточкой тела. Каждой мыслю. Все. Больше ничего.

Он посадил меня к себе на колени лицом к себе, оставляя между нами стоящий колом член. Сжал руками лицо, поглаживая нежную кожу шершавыми пальцами. Смотрел так вдумчиво, пугающе серьезно.

— Маша, Маша… Если сейчас не уйдешь, потом не отпущу…

— А я и не хочу, ясно? — рявкнула я обиженно, но получилось сдавленно и сбивчиво. Он усмехнулся по-доброму, нежно. Так, что в душе потеплело. А затем накрыл мои губы своими. Бескомпромиссно, почти больно. Его язык вторгся в мой рот, как опытный боец, я была новичком, ничего не знающим и не умеющим. Поддающимся его убийственному натиску и опыту. Таяла, умирала, запоминала каждый момент.

Рука Максима Викторовича скользнула между ног, протискиваясь между складочек, накрывая пульсирующий клитор. А закричала ему в губы от непривычного ощущения чужой кожи на своей.

«Не чужой, а Его» - поправил внутренний голос.

— Мокрая, блядь… — будто не веря самому себе, прошептал он, разминая указательным пальцем проход. — Потекла…

Я немного отстранилась, пытаясь понять, чего он медлит? И застала сомнение, нерешительность. Двадцать лет между нами встали вместе с Леной. Множество «но», множество «против». Только вот я бы умерла, откажи он мне в такой момент.

— Максим Викторович, — испуганно протянула я, глядя в его широко распахнутые глаза. — Я хочу вас.