Отец моего жениха

Снежана обиженно пыхтит в попытке возразить, а я оглядываюсь по сторонам в поисках сына, надеясь избавиться от компании бывшей жены и заодно вручить ему подарок: ключи от того самого мотоцикла, который он так страстно желал. Глаза задерживаются на стройной фигуре в голубом, и сердце вопреки всему ускоряет ход. В дверях ресторана стоит Юля. Светлые волосы стали длиннее и лежат на плечах свободными волнами; платье выше колен открывает длинные ноги. Выглядит взрослее, возможно, потому что немного похудела. Это ее ничуть не портит, даже наоборот, придает особую утонченную элегантность. Красивая. Да, очень красивая. Часами бы любовался. Стоит не одна. Ее держит под руку высокий парень, приблизительно ее возраста или на пару лет старше. Смотрятся гармонично. Все как и должно быть.

Больно ли мне? Да, еще как. Но ты ведь знал, что так будет, Серега.

38

Юля

— Перестань так дергаться, Юлек, — говорит Паша, обводя глазами зал и не переставая при этом ослепительно улыбаться. — Завалишь представление еще до того, как успеешь поздороваться.

И правда, Живцова. Назвался груздем — полезай в кузов. Улыбку позадорнее, плечи расслабь. У меня есть цель и сегодня я ее добьюсь во что бы то ни стало: ягодная кормилица и ее белобрысая подружка перестанут трепать языками о том, что я вешаюсь на Диму, а Дима, в свою очередь, наконец, поймет, что у нас с ним ничего не может быть, когда увидит наглядное двухметровое доказательство моей занятости — Гурцева Пашу, редкого красавчика и по совместительству моего троюродного брата, который в прошлом году перебрался в Москву и работает в модельном агентстве. Его, к слову, амплуа эскортника нисколько не смущает — он явно получает от происходящего большое удовольствие. Модель, что с него взять.

— Две чикули справа меня глазами жрут, — докладывает мой спутник, и наклонившись, нежно чмокает меня в висок. — Блондинка и чернушка с надутыми свисткам. Это, походу, и есть те самые балаболки, про которых ты говорила.

Прижимаюсь к Пашиной руке крепче и бормочу:

— Пойдем в зал. Дадим этому злобному стаду пищу для размышлений, слопаем по канапэшке и по домам.

Злая я стала, признаю, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Этот месяц выдался для меня непростым. После того как новость о нашем расставании с Димой облетела весь университет, со мной вдруг перестали общаться те, с кем мы раньше неплохо приятельствовали. Бойкота мне, конечно, не объявили, но разговаривают холодно. Парадокс: собиралась за Диму замуж — завидовали, рассталась — стали презирать. С Маринкой мы отдалились еще больше, и она теперь как и все злопыхатели считает, что это я изменила Диме, и бегаю за ним в надежде вернуть.