Отец моего бывшего парня. Наследник Империи

Уверена, на моем лице все еще написан смертельный испуг и это явно забавляет мужчину.

– Завтра едем в больницу.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и пошел к выходу.

Уже у самой двери, небрежно кинул:

– Замок на двери сейчас же снимут. И я буду приходить тогда, когда посчитаю нужным. – я нервно сглатываю. – В целях безопасности. – закончил он и скрылся за дверью.

Простояв еще минут пять посреди ванной, я боялась и шелохнуться.

Как я смогу спать, зная, что он в любой момент может войти? Как принимать душ, ходить в туалет в конце концов?

Защелку на двери ванной комнаты тоже уберут? Черт, и почему я не додумалась ее закрыть? – мысленно ругаю себя и поскорее переодеваюсь обратно в свитер и джинсы. Как я вообще здесь буду жить? У меня даже сменного белья нет!

Чуть ни плача я выхожу обратно в комнату и оглядываю мебель, чтобы хоть как-то отвлечься. Рядом с кроватью есть еще одна дверь, она замаскирована под ростовое зеркало, и я не сразу ее замечаю.

Дернув ручку, я ахаю от неожиданности.

Маленькое помещение примерно два на два метра сплошь усеяно полками и вешалками. Гардеробная. Но больше всего поражает, что она не пуста. На каждой полке занял свое место предмет одежды. Платья висят на вешалках. Брюки и футболки аккуратно сложены на полках. Многочисленные свитеры, водолазки, юбки, шарфики, сумки. Под ногами стоит несколько пар обуви на любую погоду. Здесь кто-то жил до меня? – проносится в мыслях.

Я прохожу внутрь и замечаю бирки на каждой из вещей. Вся одежда справа строго соответствует моему размеру, хотя ххs не самый то популярный в магазинах. Слева – одежда для беременных, мне она будет в пору только через несколько месяцев. Беру в руки дорогие кожаные балетки. Тридцать седьмой размер. Мой.

Неужели вся эта одежда для меня?

Голова начинает отчаянно соображать. К моему приезду готовились. Экономка сказала, что еще вчера получила распоряжение приготовить для меня комнату, да и на подбор нужной одежды явно не пара часов ушло.

Поджимаю губы. Выходит отец Дениса не сомневался, что я соглашусь? Или просто был уверен, что не оставит мне выбора.

Отчаяние вновь подкатывает горячими слезами.

Меня не радует ни многочисленные шмотки, ни отдельная ванная. Все это не имеет абсолютно никакого значения, когда ты лишена свободы, а хозяином твоей жизни становится абсолютно посторонний человек, для которого ты лишь грязь под ногами.

Он считает меня чуть ли не проституткой. Думает, что я изменяла Денису. И не будь внутри меня ребенка, сомневаюсь, что я еще была бы жива.

Хотя… не будь я беременной, может и вовсе ему бы не понадобилась?

Кладу руку на живот.

– Во что же ты превратил мою жизнь, малыш? – сдавленно произношу я и утираю глаза рукавом старого свитера.

Я будто птица, в золотой клетке.