Отец лучшей подруги

Платон обещал держаться от меня в стороне, вот он и держится. Не замечает, хоть я и рядом. Смотрит мимо, хотя я, осмелев, смотрю прямо на него.

И он даже не собирается наказывать за мое выканье."

"Моя ложь, которую я выдумала во спасение, теперь со всей силы бьет по моему хрупкому сердцу, как мухобойка надоедливое насекомое. Придумала себе вымышленного мужика? Побоялась Платону признаться? Теперь расхлебывай!

Если бы мне такое про Платона рассказали, я бы тоже уверилась в его внеземной любви до гроба и что в его сердце нет для меня места.

И выбора у меня нет — если хочу, чтобы было по-другому, путь один.

Только признаваться ему в любви.

Рассказать ему правду, что это я к его вкусам присматривалась и рецепты все тоже для него записывала. И что даже не помню времени, когда бы я о нем не мечтала. Иногда кажется, что никогда такого и не было. И в моем сердце всегда был только он.

Я десятки раз фантазировала, как выйду за него замуж. Как отвечу «да», и как вместе с Юлей пойду примерять белое платье, теперь уже для себя. Я даже сайты со свадебными платьями смотрела. Просто для того, чтобы быть в курсе текущих тенденций.

Мечтала о том, сколько у нас будет детей и подбирала им имена. Подходящие имена, кстати, записаны в той же тетради, сразу после рецептов.

Повзрослев, я мечтала о его поцелуях, страстном шепоте и многом всяком другом.

Но, черт бы меня побрал, я ни разу не думала о том, как же Платон вообще должен узнать о моих чувствах?

Я никогда не думала, как именно это будет. Зато детально придумывала, что будет после.

Как он рухнет передо мной на колени, предложит руку и сердце. Потом будет незабываемый секс, пышная свадьба, опять секс и вот тебе куча детей, о которых ты столько мечтала… В каком блокнотике их имена, говоришь?

Похоже, все эти годы я всерьез считала, что он просто должен…

Взять и догадаться.

И только теперь, когда живой, настоящий Платон с собственными мыслями, идеями и поступками, которые я не могу даже предсказать, стоит в другом углу лифта, я четко понимаю — своей ложью я капитально запудрила мозги не только всем близким, но и самой себе.

Вот так взять и догадаться о чем-то, что напрочь выбивается из его версии Вселенной, живой человек просто не может. Да и никогда это так не работало. О своих чувствах надо говорить ртом. Платон говорил мне об этом еще в отеле, когда я должна была подтвердить свое согласие. Не кивками и взглядом.

Словами.

Лифт добирается до квартиры Дмитриевых.

Я выхожу, успокаивая себя тем, что сегодня не самый подходящий вечер и место для таких признаний. Платон к тому же пил, хотя внешне и держится молодцом. Но вишневка коварна. Догнать может и дома.

Квартира встречает нас тишиной и полумраком.