Отец лучшей подруги

  — У тебя будут проблемы?

Оставаясь ко мне спиной, Платон пожимает плечами.

Позорище-то какое. Понятно, почему Платон иметь со мной дела не хочет. Вешаюсь ему на шею, ставлю его в неловкое положение.

— Я в душ, а ты вот, лови чистую футболку и выходи к Юле. Сбежать с двадцать первого этажа через окно, как понимаешь, не выйдет.

Качаю головой.

— Я останусь тут, навечно! Мне так стыдно еще никогда не было.

— Вернусь, а ты все еще будешь в моей постели, я за себя не ручаюсь.

Выглянула, одним глазком на него посмотрела. Не шутит.

Я бы осталась, если бы не Юля по ту сторону двери. Это все еще ее отец, а она не знает правду.

И если бы я только не врала ей несколько лет до этого… Тогда признаться в своих чувствах было бы куда проще.

Какая ж я бедовая, Господи…

Платон ушел в смежную с его спальней вторую ванную комнату. Услышала, как зашумел душ.

А я натянула на себя брошенную им футболку, волосы пальцами расчесала.

Перед смертью не надышишься.

Выскочила в коридор и нос к носу столкнулась с Костей.

У того глаза на лоб полезли.

— Костя, ты только…

— Молчи, ага. Я понял.

Глава 13. Просьба Юли

Забегаю в гостевую комнату, где меня и пытался вчера уложить спать Платон. Постель стоит разворошенная, на полу валяется сброшенная футболка.

Щеки заливает краской, когда я представляю, как он стягивал с меня сапоги, юбку и топик. А я в это время изображала лаву горячую. Больше никогда пить не буду.

В чем же мне выйти к Юле? От моей одежды разит, как после атомного взрыва на пивзаводе. В историю с больницей она после такого амбре не поверит. Разве что я скажу, что на меня цистерну с медицинском спиртом опрокинули.

Лучше останусь в этой футболке. И надену, пожалуй, только сапоги. И то не сейчас, а то в сапогах и футболке на голое тело к завтраку…

Сбегала в ванную комнату, почистила еще раз зубы пальцем, смыла вчерашний макияж, которого и так мало осталось.

На голове — взрыв на макаронной фабрике. Питерская влажность дает о себе знать.

Кошмар.

Даже несмотря на ламинирование, кончики снова вьются. Еще не так сильно, как раньше, но я-то знаю, что от них ждать. Это только начало.

Что ж. Надо идти. Больше прятаться невозможно.

Выхожу на кухню, где уже сидит Юля.

— Лея! Костя сказал, что ты осталась у нас, но я не поверила! Вы так поздно вернулись вчера? Что сказал врач?

Врач.

Так, что же он мог сказать?

— Все хорошо, — сдержанно отвечаю. — Пришлось врача, конечно, подождать, вот мы и задержались, но зато твоего отца обследовали вдоль и поперек.

Кстати, обследоваться Платону по-настоящему не помешает тоже. Только как его заставить пройти обследование?

Натыкаюсь на внимательный взгляд Кости. «Вдоль и поперек, говоришь?» Как мне теперь объяснить, что это не то, что он подумал?

Да никак.

— Кофе? — наконец, оживает Костя.