Отец лучшей подруги

Что бы не происходило на работе, я всегда забирал ее из сада, читал сказки перед сном и во всем поддерживал. Когда она, едва научившись говорить, заявила, что хочет танцевать — я сделал все, чтобы найти ей самую лучшую балетную студию, хотя сам театральное искусство, как не понимал, так и не понимаю."

"Мог ли я отвернуться от дочери, узнав о ее ранней беременности? Разумеется, нет. Юля была для меня всем. Моим долгом было поддерживать ее, а не осуждать. Пусть я и не сразу смирился с тем, что моя девочка так рано повзрослела.

Оксана же…

Я ценил в ней семейность, у нее тоже был сын, которого она рано родила. И я думал, что мы с ней хотя бы в этом на одной волне.

Но, когда Юля рассказала о беременности, Оксана впервые дала волю тем чувствам, которые раньше скрывала от меня. Если я вспоминал детство Юли с теплой грустью, поскольку остался один на один с ребенком, для Оксаны те дни были ярмом на шее. А ее сын — тем, кто навсегда изменил ее жизнь. И не в лучшую сторону.

И когда Оксана посоветовала моей дочери бежать на аборт, принял единственное возможное решение — поставить точку в этих отношениях.

Оксана стала моей последней попыткой создать собственную семью.

Я бы предпочел с ней больше не встречаться, но, во-первых, у нас общий внук, хотя бабушкой Оксана быть не готова. А во-вторых, аккуратно выяснить все о двойной жизни, которую ведет Лея, мне тоже больше не у кого.

Погрузившись в мысли, привычно иду следом за официантом к свободному столику. Перебирая в памяти блюда меню, с тоской вспоминаю «Оливье» и курицу-гриль, приготовленные по случаю приезда Леи. В меня тогда кусок не лез, а жаль. Не знаю, почему Костя так упрямится и не идет учиться на повара, по-моему, это его призвание.

Заняв столик, думаю, как повернуть разговор с Оксаной к интересующей меня теме, но чей-то пристальный взгляд возвращает меня к реальности.

Неужели Оксана приехала так быстро?

При виде густо подведенных черных глаз под кожей растекается лава.

Пойманная врасплох, Лея даже не пытается отвести взгляд. Она смотрит на меня в упор, тем же непроницаемым и нечитаемым взглядом, который снова влечет меня магнитом.

Встаю и иду к ней.

Не будем же мы в гляделки играть, верно? Что бы ни произошло раньше, это все еще Лея, подруга моей дочери, я видел ее нескладной девчонкой, а о том, какой она стала теперь, я всячески пытаюсь забыть.

Но забыть об этом особенно сложно, когда темная помада на губах так и притягивает мой взгляд.

Сажусь за ее столик, при этом, даже не спрашивая разрешения.

Лея только вскидывает бровь, но вслух ничего не говорит.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю вместо приветствия.

В Питере хватает ресторанов. И в то, что она оказалась в этой траттории возле моего офиса случайно — я не верю.