Отец лучшей подруги

— Лея… Что с тобой?

— Просто хочется быстрее скинуть всю эту одежду. Дом скоро прогреется?

Платон говорит о котле, который ему посоветовал прораб. О технических характеристиках, а я заставляю себя разжать кулаки и взяться за вилку.

Ничего такого, ничего такого же не случилось.

Ну почему я не могу радоваться, когда уже получила больше, чем мечтала? Почему мне все равно недостаточно того, что у меня есть?

После чая мне становится жарко, а может, это закипает ярость. Хотя больше похоже на невысказанные признания. Они, как забытые угли, тлеют в моей душе, и один случайный сквозняк может разжечь их и привести к катастрофе.

Платон тоже доел. Он чувствует меня, не знаю как, но ему достаточно быстрого взгляда на мое лицо, чтобы понять, когда мое настроение меняется.

Хотя мы все равно о чем-то продолжаем говорить, но все это фон. Помехи. Как включенное радио. Невысказанные слова, как невидимая паучья паутина, свисают вокруг нас, обвивая в кокон.

Я боялась признаться. Столько лет молчала… А теперь больше всего на свете, осмелев и сказав, что готова ради него остаться в России, я хочу признаваться ему. Говорить о своей любви к нему. Постоянно.

«С новым годом… Я люблю тебя».

«Приятного аппетита… Я люблю тебя».

«С добрым утром… И, кстати, сегодня я люблю тебя еще сильнее».

Вместо этого, стиснув зубы, выбрасываю одноразовую посуду, а продукты убираю в холодильник.

За окном темнеет, но на кухне нет света. Только свечи, которые мы привезли с собой. Это огромный пустой и тихий дом, полный в нашем распоряжении.

И в котором невыносимо жарко.

— Сколько градусов ты поставил? — бросаю взгляд на термостат.

— Достаточно, чтобы ты не замерзла, когда будешь лежать голой на этой мраморной столешнице.

Он подхватывает меня за талию и усаживает на столешницу, на которой мы только что ужинали.

— Лея, ты слишком громко думаешь… — его губы проходят по моей щеке, опускаются на шею. — Не надо…

— Но я…

Люблю тебя.

Нельзя. Не надо говорить ему это.

— Тогда сделай так, чтобы я перестала думать.

Хотя бы сегодня.

Глава 42

Меня будит жужжание телефона, и в первую секунду после пробуждения я никак не могу понять, где это я оказалась и что это за пустая спальня с одной только огромной кроватью посередине.

А ведь живу здесь целую неделю.

Телефон на бесшумном режиме елозит по полу, так как ни прикроватных тумб, ни стульев все еще нет. Я эту тему не поднимаю, а Платон вроде как нехватки мебели никак не ощущает.

В полумраке кое-как хватаю телефон за край, но вместо того, чтобы вытащить, неаккуратным движением отправляю под кровать. Вылезаю из-под одеяла, припадаю к полу и все-таки достаю проклятый кусок пластика.

Платон все еще спит. Неудивительно. После умопомрачительного секса этим вечером я и сама проснулась с трудом.