Отец лучшей подруги

Лея абсолютно расслаблена и даже улыбается, глядя в потолок. Так что, когда с гигиеной покончено, зажав в пальцах пузырек с лекарствами, быстро закапываю оба ее глаза.

— Ну вот и все.

— Знаете, доктор, если поначалу у меня были сомнения, то теперь их не осталось. Оказалось, что ваш метод работает. Будут какие-то рекомендации?

— Для закрепления эффекта советую повторить процедуру через час, — отвечаю с убийственной серьезностью. – Так что можете не одеваться."

"Лея смеется так, что у нее из глаз опять льются слезы. Теперь уже настоящие.

Следующие три дня мы проводим в квартире. Наедине. Вместе.

Два дня из них за окном метет метель, и кажется, будто остальной мир погребло под снегом и его больше не существует.

За это время Лее звонят только мама и Юля. Она успокаивает маму, которая не очень-то верит в то, что я могу позаботиться о ее дочери. Но Лее есть, что рассказать Саре Львовне.

С Юлей Лея говорит на нейтральные темы. Я вижу, как Лею беспокойно грызет ногти, пока говорит по телефону с подругой, хотя по ее голосу и не скажешь, что она сама не своя из-за того, что моя дочь все еще не в курсе правды.

Но мы договорились, что сначала ее глаза придут в норму, а после мы решим, что делать дальше. К сожалению, этот неприятный разговор постоянно приходится откладывать.

Уже на следующий день после коррекции Лея перестает рыдать и начинает подолгу рассматривать пейзаж за окном, обстановку в доме, даже злосчастную сольницу на столе.

Даже представить не могу, каково это не видеть соли на столе. Так что я рад, что она решилась на коррекцию. Хоть и делала ее ради дальнейшей службы, а не просто так, для себя.

Но еще дольше, чем все остальное, Лея может разглядывать меня. Смотрит так заворожено, что и не моргнет даже.

Когда она впервые уставилась на меня с нескрываемым удивлением, я даже напрягся.

— Что такое?

— А ты красивый, — выдохнула она.

Ну спасибо.

— Не то чтобы я сомневалась или не знала этого раньше, просто… Я теперь иначе тебя вижу. Лучше. В мельчайших деталях…

С тех пор ее черный взгляд неутомимо скользит по моим бровям, щетине, спине. Бедрам и члену.

Особенно члену.

Изучая меня вдоль и поперек, Лея находит шрамы, которые на мне так давно, что я и сам о них забыл. Пришлось вспоминать, рассказывать, откуда они взялись.

У нее тоже есть шрамы. Один под левой грудью, едва заметный. Другой на спине. Оба она получила в армии.

Конечно, еще она рассматривает саму себя. Я как-то застаю ее голой в душе, перед зеркалом, хмурую и недовольную, когда заглядываю в ванную комнату.

— Ты посмотри на этот нос, — возмущается она. — А эти ужасные брови!

Следующие полчаса я как могу, пытаюсь убедить ее, что все в ней прекрасно. Прямо там, перед зеркалом. Чтобы она могла видеть, какое впечатление на меня производит и ее нос, и все остальное.