Отец лучшей подруги

— А откуда этот капитан Костю знает?

— О, это долгая история… Давай я сначала тебя домой закину, а потом поеду переодеваться. Вроде должен успеть до рейса.

— Ладно. Прости, что так вышло. Я буду тебя ждать, — целую его в губы. — Очень сильно.

— А уж как я буду… — он целует в ответ. — Чтобы рядом никаких мужчин не было, пока меня не будет.

— Ммм… Не могу обещать, что буду одна. Есть у меня один, такой нетерпеливый… А уж как ночью зажигает.

— Лея! — рявкает Платон.

Смеюсь в голос.

— Боже, ты чокнутый. Я про Егора.

Платон говорит, что он вообще-то очень ревнивый и что не время для таких шуток, но его слова перемежаются поцелуями, которыми он осыпает мое лицо. А я улыбаюсь, ловлю его губы, дразню кончиком языка.

И тут снова раздается оглушительный требовательный стук. Бдительный капитан Морозов никуда не делся.

— Моя милиция меня бережет, — цедит сквозь зубы Платон, отрываясь от меня.  — Да чтоб вас, капитан!… Уезжаю, уезжаю.

Глава 28. Все тайное…

Слышу, как проворачивается ключ в замке, и иду к двери. Стараюсь не глядеть по сторонам, иначе за себя не ручаюсь. И все равно спиной ощущаю, как темные шоколадные и вылупленные глаза неотступно следят за мной.

Ну Платон… Ты только вернись из своей Москвы. Я тебя своими руками придушу.

— Лея, ты дома? — это мама.

Она пахнет морозом, когда я обнимаю ее, а после помогаю втащить чемодан. Мама раздевается, моет руки и потом заходит в гостиную.

— Ничего себе… Разве у Якова было какое-то важное выступление? Откуда столько цветов?

Даже мой брат не приносил столько букетов из театра, сколько сейчас находится в нашей квартире. Оранжерея, да и только. Ограничился бы Платон цветами, так ведь нет же!

— Ой, а какие медведи миленькие! Такие хорошенькие все!… Так, так, так, Лея… Судя по всему, ты даром время не теряла, пока меня в Питере не было.

Ага, ограбила цветочный магазин и фабрику мягких игрушек.

— Ненавижу медведей, — цежу сквозь зубы.

Мама вскидывает бровь.

— Мне можешь не напоминать, но ты, видимо, забыла рассказать об этом мужчине, который их тебе прислал. Хватит скрывать его от меня, Лея. Пора нас познакомить. Я даже обещаю его не убить за то, как он поступил с тобой.

— Можешь не обещать. За всех отправленных медведей я и сама его убью.

Мама легко улыбается и делает глоток заваренного специально для нее чая.

— Эх, Платон, Платон… А ведь говорил, что присмотрит за моей дочкой.

— Он смотрел, — хрипло отзываюсь.

— Ага, вижу я, как он за тобой смотрел. Яков говорил, что ты и дома-то почти не ночевала. Так нельзя, Лея. Ты должна себя хоть каплю уважать.

— Я у Дмитриевых была, с Егором помогала. Ты лучше меньше верь Якову!

— А под две сотни дорогущих роз тебе за красивые глаза прислали? — замечает мама. — Я тоже была молодой и поклонники у меня тоже были.