Отец для двоих

Причину нужно найти.

Припарковавшись у подъезда, вдруг осознаю, что Измайлов уснул. Он никак не реагирует на остановку автомобиля. Зато Тимофей тут же отстегивается и выбирается наружу.

— Папу нужно разбудить, — говорю ему с улыбкой.

Забираюсь в машину и аккуратно касаюсь плеча Макара. Он не реагирует. Я толкаю его сильнее, и он открывает глаза. Поначалу смотрит на меня растерянно, словно не понимает, где мы находимся. Потом его взгляд фокусируется и он улыбается. Едва заметно приподнимает уголки губ.

— Приехали?

— А ты как думал?

— Думал, мы в раю.

Он это что… намекает, что я плохо вожу?

— Я шучу, — видимо, заметив мою растерянность, говорит Макар. — Не придумывай. Прости, что уснул.

Мы почти синхронно выбираемся из автомобиля. Я беру Тимофея за руку и по пути к подъезду достаю ключи из кармана. В квартиру мы все поднимаемся в тишине. Даже сын задумчивый и молчаливый, а может, просто уставший, ведь они сегодня с Даней полдня бегали, успевали разве что только поесть, да и то так… по-быстрому. Настя жаловалась, что едва заставила.

Мы все вместе вваливаемся в квартиру. Пока я разуваюсь и помогаю Тимофею снять куртку, совсем не замечаю, что Макар прислонился спиной к стене и прикрыл глаза.

— Совсем плохо? — спрашиваю у него.

— Хорошего мало. Болит жутко. Есть таблетки?

Те препараты, которые у меня есть, ему явно не помогут. Я видела названия тех, которые он пьет. Сильные. И выписываются только по рецепту. И они тоже, насколько я знаю, перестали ему помогать.

— Идем со мной, — я тяну его за руку.

Прошу Тимофея пока не тревожить Макара, так как папе плохо. Сын понимает и убегает в свою комнату. Я же веду Измайлова к себе в спальню. Буду расспрашивать у него, что может еще помочь, кроме таблеток. Такие боли ведь — ни в какие ворота.

Макар доходит до спальни с трудом. Сжимает с силой мою руку. Мне становится даже страшновато, потому что таким уязвимым я его вижу впервые. Он вообще дезориентирован. На вопросы, которые я ему задаю, не отвечает. Я не придумываю ничего лучше, как позвонить Стасу.

Оставляю Макара в спальне, а сама выхожу в прихожую. Через несколько гудков, брат поднимает трубку и обеспокоенно спрашивает:

— Все в порядке?

— Со мной и Тимофеем да, — быстро выдаю я. — Макару плохо. У него сильные головные боли. Он, кажется, дезориентирован, не понимает, что я спрашиваю.

— Плохо дело, — комментирует брат, но тут же меня “успокаивает”: — Наберу сейчас своего хорошего знакомого, у него клиника своя, спрошу, смогут ли они приехать."

"Я отключаюсь и иду к Макару. Нужно отдать должное Тимофею. Он ведет себя очень спокойно и тихо. Пока я жду звонка от Стаса, пытаюсь как-то облегчить состояние Макара. Даже массаж на шее ему делаю, но это не помогает.

Господи…

Я же вижу, как он мучается.