Отец для двоих

Когда мы заходим в квартиру, нас встречает темнота и тишина. Я включаю в коридоре свет и прошу сына не шуметь, чтобы не разбудить папу.

О сложившейся ситуации пока стараюсь не думать.

Пока Тимофей убегает к себе в комнату, несу пиццу на кухню и достаю тарелки, включаю чайник. Нужно покормить Тима и поесть самой. Я после прилета только кофе выпила.

Из-за шума чайника не слышу шагов за спиной, поэтому вскрикиваю от неожиданности, когда мою талию обвивают сильные руки.

Я настолько шокирована таким поворотом событий, что стою, застыв в непонятном ожидании. Макар, видимо, расценивает мое поведение по-своему. Прижимает меня к себе сильнее и впивается поцелуем мне в шею. Требовательно, с напором.

Мне приходится схватиться руками за столешницу, чтобы не упасть на нее грудью и не оказаться в провокационной позе.

Когда я укрывала Макара пледом и уходила гулять с сыном, даже представить не могла, что все закончится так. Впрочем, об окончании речи не идет. Все только начинается, судя по усугубляющимся ласкам Измайлова.

— Эй… — бурчу я. — Хватит…

Макар отстраняется не сразу. Еще некоторое время меня обнимает, восстанавливает дыхание и… нет, не отходит. Кажется, даже не думает об этом. Разворачивает меня к себе, упирается лбом в мой. И смотрит так, что у меня кожа тут же мурашками покрывается.

— Я соскучился, — говорит он. — Ты себе не представляешь, как сильно.

Представляю, но вслух этого не говорю. Из объятий его выпутаться пытаюсь.

Он отходит сам, когда слышит шаги Тимофея. Садится за стол, пока я колдую над чайником и чашками. Ставлю перед Макаром зеленый чай, сыну фруктовый, а себе травяной. Специальный сбор. Расслабляет, успокаивает. Сейчас мне это особенно необходимо.

Тимофей с Макаром уплетают пиццу. Я же съедаю пару кусочков и понимаю, что мне больше не хочется. Не могу себя заставить поесть. Не хочу. Пока они едят — пью чай. и украдкой посматриваю на Измайлова. У него все еще остались синяки под глазами, но уставшим он больше не выглядит. Наоборот, говорит с сыном бодро, улыбается. И на телефон посматривает, наверное, ждет новостей от Степана.

Сын доедает пиццу, выпивает чай и с восторгом сообщает Макару, что хочет поделиться с ним игрушкой. Сбегает к себе в комнату, чтобы принести ту на кухню, а я ловлю момент для разговора.

— Зачем ты сказал, что у Степана нет мамы? Это ведь не так. Жанна жива и здорова.

Я замолкаю. Самое важное сказано. Вопрос задан, жду ответа.

— Я подключил адвоката, который подготовит документы, чтобы лишить ее родительских прав. После случившегося это будет не сложно. Она перешла черту. Я неоднократно говорил ей, чтобы она не лезла к сыну, потому что из нее хреновая мать. Она не послушала. Теперь мой ребенок в реанимации."

"Измайлов злится.