Отец для двоих

Ирина глубоко и шумно вздыхает, а я пытаюсь переварить полученную информацию.

— Он тогда дал мне денег. Много денег, чтобы я ничего не сказала сыну. Я случайно услышала его разговор и Жанны. Узнала об их замысле и хотела рассказать обо всем Макару, но… он столько предложил, — Ирина заламывает руки и закусывает нижнюю губу. — Я ничего для своего сына не сделала. Воспитывала его плохо, не участвовала в жизни, а отец твой… он предложил деньги и поспособствовать тому, чтобы Макар получил образование за границей.

Пока Ирина рассказывает, я молча ее слушаю. Мне просто сказать нечего, настолько я шокирована внезапно свалившимся откровением.

— Я согласилась со всем. Твой отец сделал так, что деньги мне достались якобы в наследство от двоюродного брата. Макару, конечно, трудно было объяснить, почему брат, о котором он ни разу не слышал, вдруг оставил мне денег, но я кое-как справилась. Макара отправила на учебу и запила еще сильнее. Чувство вины давило.

— Чувство вины давило, — повторяю за ней с сарказмом и с силой надавливаю на нож, разрезая торт. — Вам не стыдно говорить об этом?

— Стыдно, — отвечает. — Но я должна рассказать. Чтобы ты знала, почему… понимала, что он не виноват. Они… не жили вместе, как муж и жена, хотя мне хотелось. Я думала, он забудет тебя, а у него не получилось.

— Вы разрушили ему жизнь.

— И я раскаиваюсь, но не хочу, чтобы ты говорила ему. Молчи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он знал, вы ведь вместе.

— А если вы снова решите влезть в наши отношения? — с издевкой спрашиваю.

Торт я как раз нарезала, так что могу и поговорить с “матушкой”.

До сегодняшнего дня я относилась к ней нейтрально, а сейчас захотелось выставить за дверь нашего дома и никогда больше не видеть. Я ненавижу Жанну за то, что она позволила себе влезть в наши отношения, а теперь вот… Ирина.

Мне хочется закрыться и забыть то, что она рассказала. Зачем? Зачем она призналась? Я ведь и так была зла на отца за то, что он скрыл от меня письма, а теперь еще и это. Я не могу его ненавидеть, не могу ему ничего высказать, даже поссориться не могу, а вот Ирина.

— Вот вы где! — на кухню входит Макар.

Улыбается и подходит ко мне, обнимая. Ирина ретируется довольно быстро, бросив напоследок на меня умоляющий взгляд.

Конечно, я ничего ему не скажу!

Не потому что она попросила, а потому что не хочу делать ему больно тем, что еще один близкий ему человек оказался предателем.

— О чем говорили?

— Твоя мама зашла попрощаться. Они уже уходят."

"— Да, люди понемногу собираются. Вынесем торт, и я думаю, через час-два уже никого не останется, — Макар нежно целует меня в шею и обхватывает руками за талию, прижимая к себе. — Соскучился.

Полтора месяца Макар был в Лондоне на ежегодном повышении квалификации.