Отдать половину души (СИ)

Он листал его дело. И хмыкал минут десять. Итан молча сидел и ждал, когда он с ним заговорит.

Когда с Итаном заговорили, он вдруг ощутил, что эта беседа не просто затянется, а выкачает из него все соки. Он сидел на стуле несколько часов. Его допрашивали и расспрашивали, его заставляли отвечать на неудобные вопросы, его словно вскрыли и копались по внутренним органам пренебрежительно тыкая железной палочкой и хмыкая через раз.

Через два дня, замученного бесконечными вопросами и допросом, непониманием ситуации, его повели в сторону заднего двора. Там стояли военные машины, куда садились такие же бедолаги, как и Самаркан. И заполняющиеся машины уезжали в сторону выезда из города. Зачем их увозили, никто не знал. А еще было страшно.

За городом, на одной из станций, их сгружали в поезд и отправляли дальше. Четыре дня поезд ехал через города и не заходя в них пополнялся. А потом на одном из участков пути, остановившись в поле, из поезда вывели часть пассажиров. Под конвоем. Под пристальным взглядом военных. И Самаркан был среди этой партии людей.

Их рассадили по машинам, затянутым тентами и двинулись в путь. Итан сидел тихо и рассматривал таких же бедолаг, как и он сам. Простые беты и альфы. Все напуганы. Все молчат. И всем страшно. Страшно за себя и за тех, кто остался там, в городе. Разные возрасты, разные категории сословий, но все здесь по одной причине - что-то не понравилось в ответах и им пришили статус…

Конец пути был в странном месте очень похожем на лагерь. Бараки, запирающиеся отдельные комнаты и забор, сетки, боевые кошки на страже, курирующие границу поселка. Итана, как и многих других, сначала отправили к коменданту, отметиться, потом заселяться. Хотя, какое заселение? Вещей нет. На смену дали комбинезон и футболку. Правда еще дали полотенце и зубную щетку с пастой. В комнате стандартный набор - кровать, тумба, стул. Все.

Итан зашел в коморку и присел на жесткую кровать. Сглотнул. Его статус… Он даже не хотел вспоминать о своем статусе и всем том ужасе, который был в те часы настоящего допроса. В той комнате, под зданием, его вывернули наизнанку и только то, что он еще не совершеннолетний и не давший клятву верности стране, спасло его от немедленного истребления. Ему об этом сказали, открытым текстом, не кривя душой и так, чтобы он понял истинное свое положение. И Итан понял.

Он прилег на спину и зарыл глаза. "Не совсем лоялен". Для него нет другого статуса. Нет и не будет. Он кумар. Рожденный там, откуда идет угроза. Он вырос там. Да, он еще не принял присягу и клятву, да, но его взгляды относительно вольные и не позволяют быть сто процентным гражданином. И все. Мир замкнулся. Мир сошел с ума.

Итан закрыл глаза. Страшно. Что будет с ним? С его семьей? Что будет с миром?

Он сел.