Отдать половину души (СИ)

Он шаки, без совести и наглее его только лев, но как человек, он не мог допустить, что бы его друзья знали о нем такие постыдные вещи, в мире названные героизмом.

Итан кивнул, что понимает его. У самого так было. Омеги в опасности, и кто погиб из их похитителей он до сих пор не помнит. Хоть и знает, из отчета полиции, но сам ничего не помнит. Только страх, только ощущение, что должен спасти. Все. Пелена.

В центр Храма вошло четыре зверя вместе с шестью Храмовыми Братьями. Таякон приподняли четыре Брата, двое других приподняли афат - плоские доски, изогнуты на концах по форме спины зверя и одеваются на пару носильщиков, - звери подошли под них и встали так, что на площадку с первого раза будет опущен церемониальный таякон. Храмовые Братья медленно опустили его на плоские площадки афат, и звери медленно пошли по витку Ведущего Смерти.

Они вышли за пределы Храма, за пределы его рисунка и пошли в сторону Площадки Прощания. Люди шли за ними медленно, рассыпая за собой минеральную крошку, что при дожде проникает глубоко в землю и не травмирует почву. По поверью это отдается дань земле, и она получает вместо тела в свои недра щедрый дар.

Аравель, как и остальные беременные, минерал не рассыпал. Нельзя. Нельзя открывать себя духам, когда внутри растет котенок. Итан, как и все остальные, медленно посыпал из мешочка кристаллизованный порошок радужного цвета и тихонько шептал молитвенную скороговорку.

И вот площадка, - шесть метров диаметр и ни одной травинки, хотя тут вообще не убирают, - таякон устанавливают на подпорки афат-рин, звери отступают, садятся спиной к телу, опускают голову. Сначала приближается родственники, осторожно прощаются, касаясь стоп. За ними подходят все, кто был рядом фактически до последнего дня его жизни. Дальше идут все остальные. Военные были как всегда и везде на прощальных церемониях, кроме военных парадов-прощаний, самыми последними и не трогали ноги вообще. Только военным родственникам это разрешалось.

После прощания всех рассадили по машинам и повезли на поминки. Тело и самую ближнюю семью, сыновей и внуков, увезли в крематорий.

Аравель сидел в машине такси грустный и молчаливый. Итан не лучше. Похороны. Не самое приятное место; не самые приятные хлопоты.

- Устал? - тихо спросил отец.

- Нет. - Аравель улыбнулся. - Храм дал мне сил, так что я не устал.

- Хорошо. - Итан посмотрел на сына. - Звонил?

- Девять раз. - Отвернувшись к окошку ответил сын.

Итан только кивнул. Аравель злится на него еще. Даже хмыкнув, Итан сам себе признавался, что убил бы за такое свою пару. К тому же они еще и распробовать друг друга не успели как следует. Как он может? Или богатые все такие?

Такси подъехало к дому. Итан даже головой покачал, ибо на скамейке перед домом восседал на ее спинке некий папаша.