Отдана за долги

Он без труда читает немой вопрос в моем взгляде.

— А ты не знала? — спрашивает. — Да, сидел. За изнасилование.

Опять вздрагиваю и делаю уже несколько шагов назад. Разворачиваюсь и бегу. Домой. Прочь от услышанного.

Теперь мне многое понятно. И от этого понимания становится ещё страшнее.

Нет. Не хочу. Нет.

Документы. Я так и не спросила у отца, целы ли документы. Сейчас как никогда они нужны мне. Они опять приобретают ценность.

Хоть какая-то гарантия спасения.

— Пап, — звоню отцу на работу. Не могу ждать, когда он вернётся домой. — А сейф с документами, он же цел? Не сгорел?

— Нет, конечно, — меня немного успокаивает ответ отца, — он же в земле был. Так и было задумано. Никто не подумал бы, что сейф в сауне, которая легко может сгореть. Но сейф ведь под сауной. К тому же огнеупорный. Пока у меня в кабинете стоит. А почему ты спрашиваешь?

— Переживаю просто. Ничего серьезного, пап. Не думай.

— Хорошо, Миланочка. Я сегодня немного задержусь. Как мама? Ты была у нее?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, все хорошо, — отвечаю машинально. Мои мысли уже в другом месте. — Вечером расскажу.

Прощаюсь с отцом и сразу же иду в его кабинет.

Спустя время нахожу сейф в шкафу. Дрожащими руками набираю код.

В сейфе несколько папок. Вот и папка с нужными мне документами. Пролистываю ее и вдруг из нее выпадает конверт. Помятый, с пятнами. Заклеенный.

Любопытство распирает меня и я аккуратно вскрываю его.

В нем несколько листов. Сразу же узнаю почерк Лейлы.

Глаза сами хватаются за текст. Не в силах остановиться быстро читаю прыгающие перед глазами строчки.

И чем дальше читаю, тем холоднее становятся мои руки, а сердце все чаще замирает.

Нахожу ответы на многие вопросы. Но от этого не становится легче или спокойнее. Наоборот, чувство тревоги накрывает меня.

И я понимаю, что… ничего не понимаю.

Что делать дальше? Как с этим жить? Как мне поступить?

Понимаю лишь одно — слишком многое теперь зависит от меня.

59. Дамир

— Почему ты сразу не сказал мне, Дамир?

По тону ощущаю некоторую обиду и злость в словах своего адвоката Никиты.*

— О чем? — спрашиваю, не понимая, что он имеет в виду.

— Я был сегодня у следователя, — говорит Никита. — Девчонка дала показания.

Теперь понятно. Милана решила сделать мне одолжение. Наверняка, с расчетом на то, что я отстану от нее и ее семейки. Буду чувствовать благодарность за ее благородный поступок. А мне этого не надо.

— Я пообщался с ней, — продолжает Никита. — Почему ты не рассказал, как все было на самом деле? Если бы не она…

— Мне от нее ничего не надо!

Никита удивленно смотрит на меня.