Отдана за долги

Я помню, что не в его привычках помогать женщине сесть или выйти из автомобиля, поэтому, не дожидаясь его помощи, выхожу сама.

Смотрю на дом. Мой папа — успешный бизнесмен и мы никогда ни в чем не нуждались. Но здесь я вижу совершенно другой уровень. Чем таким надо заниматься, чтобы построить себе такой особняк?

— Пошли, — отрывает меня от мыслей Дамир и я слышу грубость в его голосе. Как будто я навязываюсь ему.

Но послушно иду. Он открывает дверь и заходит в дом. Оставляет дверь открытой, позволяя и мне войти.

Как только переступаю порог, слышу:

— Там слева гостевой душ. Там все найдешь. Умойся. Не пугай людей.

Он говорит это небрежно, даже не обернувшись ко мне. Так, как будто я грязная попрошайка с улицы.

Но выбора у меня нет. Я уже приехала к нему. Иду в душ. Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Все лицо в красных разводах. Губа опухла с одного края и на ней спекшаяся кровь. На голове спутанные волосы.

Выгляжу я ужасно. Но особо по этому поводу не расстраиваюсь, так как никого очаровывать тут не планирую.

Мочу полотенце и просто протираю лицо, смывая заодно остатки легкого макияжа. Расчесываюсь и выхожу.

Никого нет. Я робко кручу головой. Куда же идти? Или стоять тут, в коридоре?

— Иди сюда, — слышу обычный грубый голос. Ничего нового в интонации.

Иду по направлению голоса.

Просторная гостиная.

Я встаю в проходе. Дамир сидит в кресле и пристально смотрит на меня. Но его глаза не отображают абсолютно ничего. Никаких эмоций. Как глаза куклы, с которой я любила спать, когда была маленькой.

— Вот она, — кивает он кому-то и я вижу, что мы не одни. Ко мне подходит пожилой невысокий мужчина с залысинами. В руках у него маленький чемоданчик.

— Ну, привет, — говорит он очень доброжелательно. И я сразу чувствую контраст между его интонацией и интонациями Дамира.

— Здравствуйте, — тихо говорю я.

— Давайте посмотрим, — произносит он и достает из своего чемоданчика какие-то приборы."

"Это доктор! Он внимательно осматривает мою губу. Я ойкаю, когда он смазывает ее какой-то сильно пахнущей жидкостью.

Потом он просит покрутить головой, последить за молоточком.

— Все нормально, — закончив, говорит он не мне, а Дамиру. — Губу только повредили. Дня три так будет. Но заживет без проблем.

Поворачивается ко мне и подмигивает. Я пытаюсь улыбнуться.

— Ладно, — Дамир встает и подходит к нам. — Спасибо, Виктор. Тебя отвезут.

Они прощаются и доктор уходит, кивнув мне.

Мы опять остаемся с Дамиром наедине.

Он подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз. И я чувствую себя гораздо меньше, чем есть на самом деле. Это длится так долго, что у меня пересыхает во рту.

Мне хочется отвести взгляд. Но я не могу этого сделать. Не получается.

Он как будто невидимыми нитями удерживает мой взгляд на себе.