Отдана за долги

Но все эти мысли приводят меня лишь к одному вопросу: хочу ли я ее трахнуть? Да! Хочу! Так, что при виде ее сжимаются яйца, а член моментально каменеет. И это меня тоже злит.

Сижу в машине и жду, как какой-то юнец, когда она выйдет из университета.

И вот появляется она. Останавливается, ищет что-то в сумочке. Сейчас она подойдет поближе и я позову ее.

Но тут выходит тот самый гондом. Подходит к ней, наклоняется, пытается заглянуть ей в глаза, что-то говорит, размахивая руками. А потом они вместе идут к спортивной тачке.

Ненавижу мажоров, просаживающих отцовские бабки. И этот, похоже, один из них.

Как только они подходят к машине, мне поступает звонок от службы безопасности. Они же не знают, что я тоже слежу за Миланой. Сука, как озабоченный.

Даю команду «отбой» и сам еду за спортивной тачкой.

Она опять села в машину! К какому-то недоноску! Что с ней делать? Только наказать!

И эта мысль мне нравится. Единственная приятная мысль за весь день.

Жму на газ, обгоняю мажора и прижимаю его к обочине, вынуждая остановиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

71. Дамир

Раздается скрежет металла. Я, все-таки, притираю его.

Выхожу из машины и иду к ним. Гондом уже выскочил из тачки и я вижу, как меняется выражение его лица, когда он узнает меня. Но это не мешает ему пробовать наезжать на меня.

— Что ты творишь? — кричит он, срываясь на крик и оглядывая крыло своей машины. — Ты знаешь, сколько стоит эта тачка?

Толкаю его спиной к машине и предплечьем зажимаю горло. Он начинает хрипеть.

— Как ты относишься к секс-меньшинствам? — спрашиваю, пристально глядя ему в глаза.

Немного ослабляю захват, давая ему возможность ответить на мой вопрос.

— Никак, — блеет он. — Никак не отношусь. Я нормальный пацан.

— Так вот, — опять сильнее прижимаю его за горло к машине. — Еще раз увижу тебя рядом с ней, — киваю на Милану, которая уже вышла из его тачки и теперь стоит на обочине, сложив руки на груди, и молча наблюдает за нами. Хотя бы не бросается его спасать. Уже заслуживает небольшой пощады. — Еще раз. И твое отношение резко изменится. Если я узнаю, что ты хотя бы сел с ней в одном ряду на лекции, очко в твоей заднице растянут так, что ты сможешь легко просунуть туда свой кулак.

Его глаза округляются и он попытался сглотнуть.

— Ты понял? — надавливаю на шею.

Попытки кивнуть.

— Не слышу!

— Да, — выдавливает он из себя.

Отпускаю его и он сразу же хватается за горло. Складывается вдвое. Слабак. Таких опускали в тюрьме в первый же день.

Милана разворачивается и, не сказав ни слова, уходит.

— Милана! — кричу я, поправляя сбившуюся рубашку. — Милана!

Ноль реакции. Продолжает идти, никак не реагируя на мой крик.