Отдана за долги

Натягиваю ее на себя. Хорошо, хоть в этот раз обошлось без порванных вещей.

Беззвучно ступаю по полу и выхожу.

На этаже не так много комнат. Мне надо найти кабинет. Отец говорил, что там, в столе, лежат бумаги, от которых зависит наша судьба.

Идя сюда, к Дамиру, я надеялась показать ему документы Лейлы. Убедить его. Но в очередной раз поняла, что это невозможно. Он не слышит меня. Не даёт сказать ни слова.

Поэтому я просто оставлю ему документы и уйду. Но перед этим я должна забрать векселя. Выкрасть их.

Боже, что я делаю? Я — воровка?

Отгоняю совестливые мысли подальше. У меня нет выбора.

Наконец, нахожу кабинет. Строгий, в черных тонах, с массивной зловещей мебелью он очень подходит своему хозяину.

Иду к столу и роюсь в ящиках. Отец говорил, что Дамир положил векселя в стол.

В столе много бумаг. Перебираю их и стараюсь не пропустить то, что нужно мне. Но все не то.

Тороплюсь. Просматриваю уже машинально, просто ища нашу фамилию.

Ничего. С горечью думаю о том, что все это бесполезно.

И тут мой взгляд выхватывает знакомые буквы. Но это не вексель.

Хватаю документ и лихорадочно пробегаю по нему глазами. Листаю.

Не может быть! Я не верю! Что все это значит?

Возвращаюсь к первой странице, хочу перечитать ещё раз. И вздрагиваю от испуга, роняя бумаги на пол, услышав громкий жесткий голос:

— Тебя не учили, что копаться в чужих вещах нехорошо?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

65. Милана

Поднимаю взгляд. Дамир стоит в дверях, скрестив руки на груди.

— Ты же такая хорошая. Такая воспитанная, — с каждым словом он делает шаг ко мне. — Такая правильная.

Я стою у стола не в силах ни ответить, ни сделать хоть шаг. Он медленно подходит к столу.

— Нашла что искала? — спрашивает уже мягче. Или мне это только кажется?

Не отрывая от меня взгляда, открывает ящик и достает оттуда папку. Протягивает мне.

— На. Ты же за этим пришла?

Смотрю на папку в его руках. Наверняка, там эти злосчастные векселя. Но взять не решаюсь. Не верю, что он вот так просто отдаст их. Он не может.

— Это как же надо любить родителей, чтобы ради них идти на такое? — скорее не спрашивает, а как будто говорит сам себе.

— Ну, бери. Пока даю, — ухмыляется.

Протягиваю руку, чтобы взять у него документы, а он хватает меня за нее и тянет к себе.

— Ты пришла в мой дом, чтобы украсть? — пристально смотрит на меня.

Упираюсь руками в грудь. И его кожа обжигает. Он без майки.

— Нет, — стараюсь говорить как можно тверже. — Я пришла, чтобы рассказать. Объяснить.

Он внезапно отталкивает меня от себя. Садится в кресло.

— Ну, давай, удиви меня, — произносит с ухмылкой.

И я понимаю, что он не поверит ни единому моему слову.