Отдам босса в хорошие руки

Может быть, долго ищет такси? Да нет, их там полно. Может быть, багаж задержали?

Хватаюсь за эту мысль, чтобы не допускать паники, и набираю Тимура.

— Привет, — облегченно выдыхаю, услышав его бодрый голос. — С прилетом. Ты где? Когда тебя ждать?

— Слушай, Аль, меня тут мама встретила в аэропорту, — рапортует весело он. — Так что ожидай меня ближе к ночи, ок?

И пока я обтекаю от его новостей, он переходит на шепот и вкрадчиво добавляет:

— Будем ночью мириться. Я так соскучился, Аль, ты даже не представляешь.

А меня разбирает смех.

И я смеюсь, не скрываясь.

— Слушай, Тим, — рапортую ему так же весело. — Возможно, ты даже не представляешь, но у меня на ночь совершенно другие планы.

— Подожди-подожди, — удивляется он, — а к кому же я тогда прилетел?

— Хороший вопрос, — пожимаю плечами.

И сбиваю звонок.

А минут через двадцать в квартиру кто-то звонит. Очень настойчиво, долго.

Неохотно оставляю в покое борщ, который, за неимением гостей, сама дегустирую, иду открывать и недоуменно смотрю на высокого светловолосого парня в дверях. И только спустя пару секунд понимаю, что это Тимур.

— Н-да… — тянет он со знакомой улыбкой, — вижу, ты совсем от меня отвыкла. Даже моих дурацких шуток не понимаешь.

Он делает шаг, сгребает меня в охапку и с удовольствием вдыхает запах моих волос, как частенько любил делать раньше.

И нет неприятия, как я опасалась.

Наоборот, я чувствую, что это близкий, родной человек, с которым мы действительно долго не виделись.

И я медленно поднимаю руки, чтобы тоже его обнять.

Тимур ведет себя так, словно мы не виделись максимум пару часов. Быстро снимает одежду, делает вдох и расплывается в довольной улыбке, безошибочно угадав:

— Борщ!

И тут же идет на запах, стучит тарелкой и крышкой.

— Какой наваристый… м-м… — слышу его похвалу. — Аль, ты идешь? А, хотя что тебе торопиться — вижу, ты уже даже наелась.

Перестаю поправлять его куртку, понимая, что просто тяну время, и присоединяюсь к нему. А он уже хозяйничает у холодильника. Все, как в былые времена — без реверансов, стеснения, по-домашнему.

— Тортики! — умиляется. — Аль, ты что, чувствовала, что я приеду? Знала, что не выдержу первым, да?

— Нет, — смеюсь над его непосредственностью, — просто немного нервничала.

Он закрывает холодильник, так ничего и не взяв. Подходит ко мне, обнимает, заставляя прижаться к себе, и вздыхает в мою макушку:

— Не переношу, когда мы так глупо ссоримся. Вообще не переношу, когда мы ссоримся.

Какое-то время мы так и стоим, но вдруг он снова делает вдох и отпускает меня. Пока он наливает себе борщ, выбирая погуще, я достаю сметану, за которой он лез в холодильник, и хлеб.