Отдай мне сына (СИ)

Второй горилла за мной сзади следует.

Оглядываюсь по сторонам. Уродливые статуи, не зверей и не людей смотрят на меня жуткими глазами, мороз по коже. Кто по доброй воле захочет подобное соорудить у себя в доме?

Почему-то мне кажется, что я не в первый раз задаю себе этот вопрос.

Это место действует на меня странно. Меня колотит, но даже не от страха перед неизвестностью, а будто ломает изнутри.

Около входа стоит статуя существа с раздвоенной мордой, когтистыми лапами и очень длинными человеческими ногами.

Отпрыгиваю в сторону, содрогаюсь от суеверного ужаса… от того что не новые эти ощущения… Но я ведь никогда ничего подобного не видела! Я схожу с ума!

Каменные стены дома увешаны картинами, этих же чудовищ, только в более красочном варианте. Удушливо горький запах забивается в ноздри.

Иду за гориллой по коридору, сворачиваем направо, коридор освещают лампы, сделанные в старинном стиле, напоминающие факелы. Мой надзиратель открывает массивную железную дверь. Вхожу в комнату с накрытым дубовым столом. Горят свечи, красная скатерть и картина коровы с женским лицом.

Не могу сказать ни слова. Хватаюсь за горло, будто хочу оторвать колючие шипы, которые мешают дышать.

— Приятного аппетита, — говорит горилла и уходит, закрывает за собой дверь.

Я остаюсь одна в жуткой комнате. Но снова не комната страшит, а то, что она пробуждает во мне.

Смотреть больно. Не могу двигаться. Парализована непонятными, пугающими ощущениями.

В сторону еды даже не смотрю. Запахи раздражают, сводят с ума.

Так и замерла. В ожидании, когда существо, по чьей больной воле я тут оказалась появится. Человеком я его назвать не могу. А я чувствую, оно уже близко.

Когда дверь открывается, обнимаю себя за плечи, дрожу… в каком-то суеверном предчувствии.

— Кариночка, милочка, ты что не ешь? Меня, красавица ждешь! — слащавый голос. А я вижу только, как шевелятся тараканьи усы, они обещают… нечто слишком жуткое, что мой мозг отказывается воспринимать.

А потом картинка настоящего пропадает, словно проваливаюсь в другое измерение. У меня перед глазами снова эти усы, только они не улыбаются, в странном видении, они зло шевелятся и отдают приказ:

«Лицо не трогать. Синяков не оставлять. Сделать все, чтобы урок усвоила».

Глава 30

Мотаю головой, отгоняю видение. Не понимаю, где я это могла видеть? Или от страха разыгралось мое воображение?

— Отпустите меня! — обнимаю себя руками.

От этого человека исходит удушающая энергия, будто он поглощает собой кислород и заставляет задыхаться от смрада, которым заменяет воздух.

— Ты дома, — невозмутимо заявляет и усаживается за стол. — Ммм… повара сегодня постарались на славу, — накладывает в тарелки еду. При этом продолжает мерзко улыбаться.