Отдай мне сына (СИ)

 — Вот, если бы больше времени семье уделял, отца со свадьбой поздравил, может, меньше дури бы совершал и тут бы не сидел, — выдает поучительную речь.

— Жена моего отца, — шепчу онемевшими губами.

— Ну да. Василиса Ползунова. У них такая свадьба была! Закачаешься! — полицейский завистливо присвистывает. — Я фотки смотрел. И деваха реально симпотная. Повезло твоему папаше.

Еще как повезло…

Именно тогда я возненавидел своего отца… Ревность меня съедала… Я днем и ночью представлял, как его руки прикасаются к моей голубке.

Не за предательство, не за унижения, я возненавидел его из-за нее.

Глава 18

Ворон… впервые так меня назвала она. Никто этого не слышал, кроме охранника. Но очень скоро в тюрьме ко мне прилипла именно эта кличка. Я порой забывал свое имя и откликался на Ворона. И всякий раз образ голубки возникал перед глазами.

Я не тосковал… я выл, сгорал в своей одержимости и беспомощности. Подумывал о побеге… Но это было нереально, в месте где я сидел, без посторонней помощи извне.

Она приходила ко мне ночами, она жила у меня в голове и ежесекундно терзала. Так не бывает! Надо выкинуть ее из головы.

Мне дали восемь лет. О какой женщине я вообще могу мечтать? Мне надо тут выживать.

Я бесился, зверел, срывался на сокамерниках. Меня стали обходить стороной.

— У него нет страха. Его не прижать. Лучше не связываться, — так шептались за моей спиной.

И реально, на конфликт никто не шел. Я заработал авторитет, хоть и не стремился к этому.

Мог достать многое, и устроил себе довольно комфортную жизнь. Но разве это имело значение? Хотел только увидеть ее еще раз… этим жил… лелея хрупкую надежду.

Мне доставали газеты с воли. Я жадно искал информацию о ней… и об отце… Были и распечатки из интернета… Я знал, что карьера моего папаши идет вверх. А вот о ней было ничтожно мало информации…

Дорого мне обошлось ее фото, но я все же его достал… Прятал и лелеял как зеницу ока. Не спал ночью, смотрел. Пусть темнота, но это не мешало мне любоваться ее чертами лица. Даже на фото не очень хорошего качества ее глаза были невозможно голубыми, манящими, сочными и яркими… Я смотрел на нее бесконечно долго, до рези в глазах, и все равно не мог оторваться. Безумец… идиот… я презирал себя, но ничего не мог сделать…

Так прошло полгода моего заточения.

Нет, мне не стало легче. Время не лечит. Оно режет, не щадит, кромсает душу и превращает в истосковавшееся животное.

Как могло настолько сорвать крышу от незнакомки? Я никогда не найду ответа на этот вопрос.

Но время было безжалостно ко мне. У меня были десять ее фотографий. Как я их достал? Сложно. Затратно… И ничтожно мало… Я хотел ее видеть, так что меня скручивало, ломало, эта боль ощущалась физически. А потом я вспоминал, сколько мне еще сидеть и хотелось биться головой об стену.