Отдай мое сердце

Тогда конечно другой разговор. Но, как я понимаю, никаких заклинаний ты на этого шутника не накладывал. И вообще о его существовании не подозревал.

Я молча развел руками. Чего не было, того не было. Что тут возразишь.

– Но вообще мне нравится ход твоих мыслей, – заключил Джуффин. – Прекрасный способ избавлять преступников от тюрьмы, гораздо лучше Королевского помилования, с ним очень уж много бюрократической возни. А так: «Преступление было совершено, чтобы развеселить заскучавшего сэра Макса», – и служащие Канцелярии Скорой Расправы, горестно вздыхая, ставят на судебном протоколе печать «Невиновен». Буду иметь в виду, когда у нас закончатся места в тюрьмах и казенные средства на выдворение изгнанников за пределы Угуланда. Судя по последним отчетам Городской полиции и астрономическому числу жалоб на нерасторопность столичного Управления Полного Порядка, которыми негодующие граждане уже по самую макушку завалили Королевскую Канцелярию по надзору за работой государственных служащих, к тому идет. Хорошая в этом году выдалась осень. Веселая. Даже чересчур.

– Ну точно! – воскликнул я с неуместным в сложившихся обстоятельствах ликованием. – Вот же на что это похоже!

– Что на что похоже? – насторожился Джуффин. – Ты о чем?

– Аргументация, – объяснил я. – Все они примерно то же самое говорили.

– Объясни по порядку, пожалуйста, – потребовал Джуффин. И ехидно добавил: – Я бы не стал тебя затруднять, если бы мог прочитать твои мысли, но там почему-то одни междометия. И рефрен: «Твою мать, твою мать, твою мать». Выразительно, но недостаточно содержательно.

– Да ладно тебе. Нет там никакого рефрена. Ругаться я как раз люблю вслух.

– Весьма похвально. А теперь попробуй еще и рассуждать вслух. Это трудней, чем ругаться, не спорю, но ты наверняка справишься. Я в тебя верю. Давай.

– Ну ты же наверняка знаешь, что в последнее время я несколько раз помогал полицейским, – осторожно начал я.

– Несколько раз в сутки, – кивнул шеф. – Ежедневно. Заливая при этом, будто наслаждаешься отдыхом в лучших притонах Кумона. Для меня совсем не новость, что люди, пускаясь в загул, часто врут всем вокруг, будто заняты срочной работой. Но чтобы наоборот…

– Просто не хотел, чтобы кто-нибудь из вас откусил Трикки голову за то, что он вызывает меня из отпуска, – объяснил я. – Ясно же, что от тебя все равно ничего не скроешь, поэтому мое вранье было скорее декларацией намерения взять ответственность на себя. Тем более, что Трикки не просто так меня дергал. Не по каждому пустяку. А только в тех случаях, когда поведение подозреваемых было настолько нелепым, что он принимал их за сновидения. Или за бодрствующих гостей из других Миров. Или за чьи-нибудь распоясавшиеся наваждения.