Отдай мое сердце

К счастью, мои Смертные Шары могут быть чрезвычайно полезны для памяти – если я специально об этом попрошу.

Оставался, конечно, шанс, что кто-то благословил его, предусмотрительно спрятавшись за занавеской, но тут ничего не поделаешь, в любом деле непременно есть такой гадский шанс.

– Пожалуй, можно изрядно сократить этот список, – задумчиво сказал Джуффин. – Если в последние дни в Замке Рулх никаких странных происшествий, кроме этого покушения, не было, интересующий нас человек вряд ли входит в штат дворцовой прислуги. А то он бы там уже кучу народу наблагословлял, и такое началось бы, что Гуригу при всем желании не удалось бы от нас это скрыть. Я послал зов Кофе, попросил зайти так быстро, как сможет. Он наверняка знает, кто все эти люди. Ну или кого о них расспросить. А пока…

Но я так и не узнал, что «пока». Помешали обстоятельства.

– Я нашел рукопись. И теперь совершенно уверен, что это действительно неизвестный до сих пор фрагмент «Песни обо всем», записанный рукой Кати Малори, близкого друга и постоянного спутника принца Аллоя, а значит, под диктовку самого автора, – сказали обстоятельства. В смысле сэр Шурф.

– У Блиммов? – сразу спросил я.

– Разумеется, нет. Я с самого начала не рассчитывал обнаружить у них хоть что-нибудь интересное. Но ради твоего спокойствия очень тщательно обыскал их библиотеку. Вынужден заметить, она оказалась даже хуже, чем я предполагал.

А Джуффин не задал ни одного вопроса. Вообще слова ни сказал. Только смотрел во все глаза. И его можно было понять.

Во внезапном появлении Шурфа не было ничего удивительного, все мы умеем ходить Темным Путем. Однако на этот раз вместо того чтобы сдержанно возникнуть на пороге кабинета, как положено взрослому серьезному человеку, он густым облаком дыма вылетел из кувшина с камрой и только после этого окончательно материализовался, причем сидящим не в кресле, а на столе, как какой-нибудь, прости господи сэр Мелифаро. Или, чего доброго, я.

Такого неподдельного изумления на лице шефа Тайного Сыска я давненько не видел. А может быть, вообще никогда. Немудрено: Джуффин знаком с Шурфом, если не ошибаюсь, лет двести. И все эти двести лет наверняка был совершенно уверен, будто знает, чего от него ожидать. Хотя бы в общих чертах.

– Действие Благословения Гэйшери уже должно было закончиться, – наконец сказал он.

– Оно и закончилось, – согласился Шурф. – Часа четыре назад. Но, во-первых, я счастлив, потому что совершил одно из самых важных открытий за всю историю современного литературоведения. А во-вторых, любой человек, знакомый с элементарными основами самодисциплины, способен воспроизвести вдохновенное состояние, наступающее от Благословения, самостоятельно. Причем без особого труда.