Реквием по любви. Грехи отцов

БРОСИЛИ!

Последнее слово она едва ли не выкрикнула, вкладывая в него столько всего…

Тоску по мужу, сжирающую всю ее энергию и радость, подобно бескрайней черной дыре. Собственное безумие и гнев, копившиеся в душе все эти мучительно долгие дни. Осознала вдруг, что, вопреки голосу разума, успела соскучиться и по Аркадию Михайловичу. Он стал ей… дорог. Сам того не зная.

Глупо. Как же глупо…

Ювелир зашелся новым приступом лающего смеха, роняя голову на грудь. В этот раз его поддержали и парни из толпы. Они-то развлекались да потешались. Только ей было не до смеха. Похом, хоть и выглядел сбитым с толку, владел собой в разы лучше. Потому и выдал совершенно спокойно:

— Правда, что ли?

— А разве нет, что ли? — вернула обиженно. Рассерженно. — Именно бросили! И даже не поматросили!

— Чего? — Похомов уже рычал, порываясь вскочить на ноги. Благо, с места не сдвинулся. Лишь кулаки стиснул, себя сдерживая. — Ты умом тро…

— Вы обещали, — перебила, повышая голос, — что рядом будете! Часто. Очень часто. ЧТОБЫ ПРИСУТСТВОВАТЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!

— Да что с тобой? — его гнев сменился искренним недоумением. — Меня не было всего…

— Неделю! — закончила за него. — Целую неделю. А я считала каждую треклятую минуту, ожидая вас! Зачем обещать, если не в силах…

— Вот сейчас осторожнее. Я за свой базар отвечаю!

— Мне до лампочки ваш «базар», — огрызнулась, все еще не в силах обуздать эмоции. И продолжила сбивчиво: — Достаточно… ПРОСТО. ДЕРЖАТЬ. ДАННОЕ. СЛОВО! Ведь это и отличает настоящего мужчину от… от… разве нет?

Он все же встал. Не выдержал. Стоит заметить, двигался Аркадий Михайлович весьма грациозно для своего возраста. Тут же бесцеремонно вторгся в личное пространство, вынуждая смотреть только ему в глаза и никуда более. А сам тем временем усиленно искал отголоски чего-то, только ему известного, на лице девушки.

— Ты права, — сообщил на полтона ниже. — Это мужика и определяет – умение не бросать слов на ветер. Но лучше мне скажи, что с тобой-то происходит?

— Не знаю.

— Брехня.

— Я не знаю!"

"— Допустим. Зачем меня ждала? — хитрец! Явно пошел другим путем, переводя тему разговора-допроса в другое русло.

Бушующий в груди вулкан начал стихать, и на смену гневу пришло смятение. Тотальное опустошение, если быть точнее. И глобальное безразличие. Ко всему.

— Мне теперь уже и ждать вас запрещено? — буркнула возмущенно. — Дурацкая у вас диктатура!

— Лиза! — как-то странно усмехнулся мужчина. Словно в происходящее до конца не верил. — Только не говори, что соскучилась!

Громко фыркнув, она скрестила руки на груди и демонстративно насупилась.

В глубине души и сама в шоке пребывала от своего столь нелогичного поведения. Совершенно ей несвойственного. Только остановиться никак не могла. Ее все раздражало.

До скрежета зубов.