Реквием по любви. Грехи отцов

Лишь одно знала с невероятной уверенностью – в комнате она уже не одна. Да что там, знала… Чувствовала! Каждым волоском собственной кожи, вздыбленным от безмолвного ужаса.

Хотела встать, но не смогла элементарно пошевелиться.

Как если бы ее придавило гранитной плитой…

Жутко! Господи, как же жутко!

Совсем рядом, практически возле уха, чиркнула зажигалка.

Несколько раз, но так и не извергла пламени.

— Кто здесь?

И собственного голоса-то не узнала.

Столь сильно он изменился под давлением страха.

Ответом ей стал… детский плач. Самый настоящий детский плач, доносившийся из противоположного угла комнаты. Разбивающий вдребезги поглотивший ее вакуум и наполняющий душу небывалой нежностью.

— Сейчас, маленький…

Прикладывая титанические усилия, Лиза встала с кровати и, болезненно морщась, пошла на звук. Во рту пересохло – сейчас бы добрый глоток холодной воды.

Почему тело болело, ломило и выворачивало, словно после…

Ставшие ватными ноги уже не держали – рухнула прямо на пол, ощутимо ударяясь коленками. Наверняка останутся синяки. Ребенок взвыл. Он плакал и плакал. Он звал. Манил. Просил помощи. В какой-то момент Лиза поняла, что рыдает и сама. Соленая влага, стекающая по щекам, разъедала кожу точно кислотой. Вдруг все изменилось. Пришлось зажмуриться от яркого света. Детская колыбель, увешанная множеством игрушек, засияла подобно самой яркой на небе звезде. Лиза ринулась вперед из последних сил. Ползла прямо на четвереньках, царапая ногтями пол.

Я сейчас. Сейчас!

Только вот не успела. Кто-то ее опередил.

— Нет! — зарычала от бессилия. — Не тронь его!

Почему-то заведомо знала, что в кроватке лежит мальчик.

Все еще жмурясь и отгораживаясь ладошкой от слепящего света, вглядывалась в знакомый до боли силуэт.

Такой же сияющий. Такой же любимый.

— Мама! — выдохнула изумленно. — Мамочка…

Мать задержала на Лизе свой умиротворенный взгляд и улыбнулась. Да так, как умела только она. Так, что дыхание перехватило. Она вложила в ту улыбку всю любовь, всю ласку, на которую была способна. И сама выглядела при этом очень счастливой.

— Ж-и-з-н-ь м-о-я! — отозвалась мама, растягивая слова. А затем, потеряв к ней всяческий интерес, склонилась над колыбелью, мурлыча себе под нос какую-то незатейливую мелодию. Детский плач стих. Сменился довольным агуканьем.

— Я так скучала по тебе!

Тишина в ответ.

— Мама! Поговори же со мной!

Но она ее будто не слышала. Не реагировала. Медленно, грациозно взяла малыша на руки, чтобы крепко прижать к своей груди.

И вдруг посмотрела Лизе прямо в глаза. Серьезно и строго. Проникая в самую глубь души.

— Отдыхай. Мы позаботимся о нем!

— Что? — недоуменно. — Погоди!

Откуда силы взялись, одному Богу известно, но в следующее мгновение Лизавета решительно преградила путь собственной матери.