Реквием по любви. Грехи отцов

Превозмогая себя, произнес:

— Только сейчас… когда едва не потерял тебя… я понял, как много ты для меня сделал! Понял, что обязан тебе всем! Понял, что ты – единственный родной человек на всем белом свете! Понял, как много ты для меня значишь! Понял, как сильно… ты мне дорог!

— Андрей…

Брат смотрел на него очень странно. Его глаза неестественно блестели.

— Ты жил ради меня, а я и не замечал этого! — продолжал Андрей, будучи не в силах остановиться. — Но… мне преподали хороший урок! Теперь все иначе. Я всегда буду рядом и никогда тебя не предам! Я перестану прожигать жизнь впустую и прятаться у тебя за спиной! Я возьмусь за ум и буду помогать тебе с бизнесом, как ты и хотел! Я докажу тебе, что на меня можно положиться! Ты только… поправляйся, братишка! Поправляйся скорее…

В ответ Алексей так сильно стиснул его ладонь, что заломило пальцы.

— Знаешь, — пробубнил он едва различимо, — ради таких слов можно и горы свернуть!

— Свернем! — клятвенно заверил Андрей. — И не одну!

В этот момент дверь в комнату тихонько распахнулась.

Все та же красавица-медсестричка разрушила их временную идиллию:

— Прошу прощения, но ваше время вышло! Пора уходить!

— Еще минуту, пожалуйста!

— У меня будут крупные неприятности, если вас тут заметят, уважаемый!

Алексей одобрительно кивнул:

— Ступай! И о Соне позаботься, пока я тут… отдыхаю!

— Хорошо.

— Передай ей, что…

— Что?

— Ничего. Сам скажу при личной встрече."

"Попрощавшись, Андрей покинул палату брата. А после подхватил на руки медсестру и покружил в знак благодарности за содействие. Однако ее пришлось быстренько вернуть на место, так как в кармане ожил телефон.

На экране высветился номер Ирины Павловны.

— Есть новости от Лизы? — воскликнул он, забыв даже поздороваться с наставницей. — Хоть что-нибудь известно?

— Нет. Она как сквозь землю провалилась!

— Понятно…

— Не отчаивайся! — послышалось из динамика. — Ты ее знаешь. Она будет бороться до последнего! Ее найдут. Но я звоню не по этому поводу.

— Еще что-то стряслось?

— Можно и так сказать, — сокрушенно выдохнула женщина. — Паша приезжал. Он отправил свою мать и сестру с Кириллом в Германию. Вика улетела, Андрей. Попросила передать тебе кое-что и улетела.

Если бы ему огромное пчелиное жало вогнали прямо в сердце – эта боль не шла бы ни в какое сравнение с тем, что он испытал сейчас, услышав подобные новости. Да, в нем кипела обида, ненависть и злоба к ее отцу.

Да, он жаждал его смерти и не желал больше видеть саму Соколовскую.