Реквием по любви. Грехи отцов

— А-А-А! — завопила Лиза не своим голосом, осознав произошедшее.

Ее разум отключился. Отчаяние и первобытный ужас заволокли сознание. Горло сдавил болезненный спазм. Из глаз градом хлынули горькие слезы.

— Нет! НЕТ! Данечка…

Возможно, в этот самый миг целились уже и в нее.

Она не знала. Не видела. Не понимала. Но ей было уже глубочайше плевать на всю эту чертову вероятность. Лиза пребывала… точно в трансе, не замечая ничего и никого вокруг. Она визжала, надрывая глотку.

До боли. До хрипа. До тошноты. Ее легкие горели от недостатка кислорода. Тело сотрясалось от рыданий. Уподобившись животному, обезумевшему зверю, она ползла вперед. К нему. На четвереньках. Мимо Григория.

Мимо Валентина. Таких же неподвижных. Таких же бездыханных.

Таких же… мертвых. Именно мертвых, ведь выжить после выстрела в голову… нереально. Да, Лиза понимала это. Но в глубине души отказывалась верить, что Верещагина тоже постигла их участь.

— Нет! — твердила, точно зомбированная, продолжая ползти. — Нет!

Однако, добравшись до цели, увидев безжизненный остекленевший взгляд своего защитника, устремленный в небеса… закатилась пуще прежнего, роняя голову к нему на грудь. Он не дышал. Больше не дышал.

— Даня! — выла она, орошая слезами его рубашку. — Данечка! НЕ-Е-ЕТ!

С трудом понимая, что творит, Лиза молотила кулаками по его плечам.

Повинуясь инстинктам, зачем-то пыталась делать массаж сердца и искусственное дыхание, заведомо зная, что ему уже ничего не поможет.

Мозг точно кислотой разъедало от понимания простой истины:

— Это все я! Все из-за меня! Прости, слышишь? Прости…

— Не надрывайся! Не слышит! — совсем рядом раздался голос Шмеля.

Холодный. Равнодушный. И издевательский до омерзения.

В тот самый миг Лизу накрыло окончательно. Пазл в ее голове сложился.

Собрав в кулак все свое мужество, она медленно поднялась с колен.

Выпрямилась во весь свой рост и, шатаясь, развернулась к нему лицом.

Было ли ей страшно? Едва ли! Сейчас Лизу переполняли другие эмоции.

Зловеще улыбаясь, Соколовский направил и на нее оружие.

«Оружие, из которого застрелил Даню!» — вспомнила, закипая от ярости.

Давясь слезами, она смотрела в упор на отца Пашки и Вики. На одного из ближайших приятелей Аркадия Михайловича. И на крысу, которую так упорно искал Дима, даже не подозревая, что тот уже давным-давно вхож в его дом. Испепеляя мужчину взглядом, полным презрения, Лиза шагнула к нему. Пребывая в состоянии, схожем с состоянием аффекта, она напрочь игнорировала пистолет, направленный на нее. Просто… почему-то не замечала его. А вот Шмель от ее нелогичных действий малость растерялся. Особенно когда Лиза зыркнула на него исподлобья, стиснула кулаки, зубы и яростно прорычала:

— ПАСКУДА!

Пистолет дрогнул в его руке, а кровь отхлынула от лица.