Реквием по любви. Грехи отцов

Однако ни тон, ни слова родителя не умерили пыла девушки:

— Никуда я не уйду! С твоей легкой подачи меня мать родная в шлюхи записала! Ты в курсе, что у нее там нервный припадок случился: дочь непутевая практически в подоле принесла! Зачем ты ей рассказал? Зачем?

— Интересно! До каких же пор ты планировала утаивать от нее эту радостную весть?

— Вот до каких надо…"

"— Во-первых, она имела право знать! — свирепо выплюнул Ювелир тоном, от которого Соня внезапно отпрянула. Ошарашенно. Тяжело дыша. — Во-вторых, твое интереснейшее положение – результат ее упущения тоже! А в-третьих, не повышай-ка голос на отца, если не хочешь отведать ремня!

— Какого еще ремня?

— Того самого, которым я мало лупил тебя в детстве!

— Мне не семь лет…

— Разговор окончен! Мое решение относительно Германии так же останется неизменным. Ты вылетаешь завтра вместе с Лизой и Кириллом.

«О, Господи!»

Лизавета сочувственно посмотрела на подругу, искренне желая крепко обнять ее. Приободрить. Утешить. Сама-то она давно смирилась со своей участью относительно возможной поездки. Ведь и Дмитрий был из числа тех, кто настаивал на ее необходимости. Однако Соню, вероятно, эта новость застала врасплох. А сама перспектива вселяла настоящий ужас.

Теперь многое становилось понятным, включая ее странное поведение.

Вот что крылось за ее праведным гневом. Вот откуда столь ярый протест.

«Страх!»

Она до ужаса боялась разлуки с Гордеевым. Разлуки с отцом своего ребенка.

Будто не веря собственным ушам, Соня отрицательно покачала головой.

А затем вперилась в родителя куда более упрямым взглядом:

— Это мы еще посмотрим! — хохотнула она, воинственно упирая руки в бока. — Я все рассказала Алексею. Имей в виду: он отменил свои дела и уже мчится сюда. За мной!

— А вот это хорошо! — бодро ударил себя по колену Петр Петрович. — Это замечательно! Как раз объяснит нам, между делом: по чистой случайности он моей дочери пузо набил или от великой любви!

Кажется, Соня онемела от родительской наглости.

Даже умолкла на мгновение, жадно хватая воздух разинутым ртом.

Однако спустя секунду взорвалась окончательно:

— Пу…пузо? Пузо?!

— Именно!

— Ты говоришь о моем ребенке! — закричала она, сотрясаясь от гнева. — И о своем внуке, между прочим! Но если для тебя он всего лишь… пузо, то, значит, и мне здесь больше делать нечего!

— Соня, возьми себя в руки!

Лиза не выдержала этого морального гнета первой.