Реквием по любви. Грехи отцов

Какие там признаки у шизофрении?

Да их писали с него!

— Знаешь, — проскрипел изменившимся до неузнаваемости голосом, стремительно атакуя ее губы… затыкая столь желанный рот своим, да так… чтобы не то что пикнуть – чтобы дышать без его разрешения была не в состоянии, — иногда… мне хочется тебя…убить!

* * *Ей не нужен был воздух. Нет!

Только он. Дима. Целиком и полностью.

Лиза совершенно обезумела, отвечая на его ласки с тем же голодом… с той же скрытой и явной яростью, насквозь пропитавшей ауру мужа.

Его страстные прикосновения наверняка оставляли отметины на ее теле в виде мелких синяков. Но она жаждала их. Льнула к нему плотнее, требуя очередную порцию.

Его поцелуи, больше напоминающие жалящие укусы, заставляли ее забыть обо всем на свете. Включая собственное имя. И дышать через раз.

А это его… «иногда мне хочется тебя убить»… Боже!

Мурашки табунами атаковали кожу. Внизу живота тянуло, ныло, выкручивало, требуя жесткого и грубого проникновения. И как можно скорее!

Потому что она была уже до бесстыдства влажной и готовой для своего мужчины. Потому что желание причиняло ей боль.

— Убей! — шептала Лиза в перерывах между поцелуями. — Растерзай, если пожелаешь. Давай, уничтожь меня. Только скажи… что любишь!

— Бл*дь, мышонок! — отчаянно взревел Похомов, пристально изучая ее лицо взглядом совершенно неадекватного человека. — Притормози! Ты же… в гроб меня вгонишь такими темпами!

Она не хотела тормозить. Ей требовалось нечто иное. А потому она крепко оплела руками его мощную шею и поцеловала. Сама.

Безудержно. Самозабвенно. Со всей самоотдачей, на которую была способна.

Наградой ей служил отчаянный рык сокрушенного зверя.

В тот же миг Дмитрий подхватил ее на руки и куда-то понес. Вскоре стало ясно, что муж намерен разложить ее прямо на капоте своего автомобиля.

Не самый плохой вариант, стоит заметить. И ничего против она не имела. Правда, до пункта назначения они один черт не добрались. Принялись срывать друг с друга одежду, точно ополоумевшие, гораздо раньше. Причем в отношении ее комбинезона фраза «срывать» использовалась в буквальном смысле слова. Практически сатанея из-за отсутствия доступа к ее телу, Похомов превратил клочок ткани, служивший для него своего рода преградой, в жалкие лохмотья. Теперь она целовалась с ним, будучи полностью обнаженной. Чувствуя, как призывно упирается в живот его внушительная, каменная эрекция. Лицо полыхало. Дышать становилось все сложнее. Сердце зашлось в бешеном ритме, а между ног все горело и пульсировало от предвкушения.

О, да! Она знала, что сейчас ей будет хорошо. ОЧЕНЬ хорошо.

В какой-то момент Дмитрий развернул ее к себе спиной, явно намереваясь поставить на четвереньки и хорошенько, прямо дико отыметь сзади.