Реквием по любви. Грехи отцов

— Прекрати, Андрей!

— Знаешь, как сказал мне Борзый однажды, после того как хорошенько за Лизку отпинал? — процедил сквозь зубы Гордеев, отвечая на просьбу Виктории. — Свое защищай, даже подыхая! Собственно, этим я и занимаюсь. Не мешай, Фунтик – я с ним еще не закончил!

Девушка подбежала совсем близко, обнимая его со спины:

— Пожалуйста, остановись… это… это мой отец!

Андрей замер, каменея в кольце Викиных дрожащих рук.

Повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь угнетающим истерическим хохотом Соколовского-старшего. Мужчина уже успел подняться на ноги, когда Андрей громко и четко произнес, неотрывно наблюдая за ее родственничком:

— Тот факт, что он пару раз удачно слил в твою мать, словив при этом неземной кайф, не дает ему совершенно никакого права поднимать на тебя руку!

— Он – мой отец, — она медленно отстранилась, — ему виднее. Не лезь, мы сами разберемся!

Мгновение спустя Виктория предстала перед своим родителем, напряженно кусая губы. Глядя строго на свои сцепленные в замок пальцы. А после вскрикнула от очередной пощечины. Вместе с ней вскрикнула и Лиза, содрогаясь всем телом. Даже Соня брыкаться перестала, застыв в шоке и изумленно вытаращив глаза.

— Что ж ты меня позоришь, курва этакая?

— Пап…

— Да твой брат от стыда перед братвой себе пулю в лоб пустит, когда поймет, какую первосортную бл*дищу мы вырастили!

— Не говори так, умоляю…

— Закрой хлеборезку! — громко рявкнул Соколовский, заставляя Вику испуганно втянуть голову в ссутулившиеся плечи. — Убью же, сучку! Не провоцируй, Вика.

— А убей! — закричала она что было сил, совершенно себя уже не контролируя. — Если полегчает, если такова твоя родительская воля – я ее приму. Но… за что, пап? За что? За то, что люблю?

На шее Виктории тут же сомкнулась огромная мужская ладонь, сдавливая горло.

— Скажи, уже успела дать этому щенку? — глаза страшные. Безумные. Словно в трансе пребывая, он стискивал пальцы на ее нежной плоти все сильнее, мешая дочери сделать даже крошечный вздох. — Конечно же, дала. И отменно, судя по тому, как он на твою защиту кидается! Немыслимо! Под сосунка гордеевского легла. Моя плоть и кровь раздвигает ляжки перед его отпрыском, как последняя шл*ха! Мерзота, бл*дь!

Андрей вырвал Вику из лап отца буквально за долю секунды до ее обморока, вызванного кислородным голоданием.

— Ну, что? Разобралась сама? — прокричал он так же громко, вынуждая девушку спрятаться за своей спиной. А после, уверенно расправив плечи, произнес холодно и предельно четко: — Можешь удавиться от собственного бешенства, ужаленный в очко садистский ублюдок, но забрать ее у меня не выйдет! Не отдам. Только через мой труп!

— Не зли его, пожалуйста…

— И в мыслях не было, Фунтик! — ответил, даже не оборачиваясь.