Отчим и падчерица

Подниматься у нее уже просто нет сил."

"У несчастной так сильно болит тело, что она даже не чувствует холодного прикосновения рук к спине. Мужчина нежно проводит руками по ее телу. Вся кожа Марии горит, словно ее плавно жарят на огромной сковородке.

Мария уже не кричит, а просто стонет. Ее глаза широко раскрыты и она что-то бормочет не связанное. Складывается впечатление, что она вообще не понимает ничего в этот момент.

Единственное, что она осознает сейчас, это адскую боль. Мужчина не насилует ее, он просто переворачивает ее на живот и выцарапывает у нее на животе ножом свое имя. Затем, довольно быстро уходит из дома, оставив шокированную жертву лежать в луже крови.

Сцена 66. Постельный режим.

Весь следующий день Мария проводит в постели и стонет от боли. Сразу же после экзекуции, Виктор перевязал ее живот, остановив кровотечение сразу в нескольких местах и заклеил пластырем рассеченную кожу. Разбитое местами лицо он густо намазал тональным кремом, и теперь это выглядит нелепо и вульгарно.

После обеда Мария перестает стонать и к ней возвращается аппетит. Владимир, как всегда навещает ее, но Виктор не дает ему совокупляться с возлюбленной, мотивируя это тем, что она плохо себя чувствует. Виктор следит, чтобы она поскорее поправилась.

– Какого лешего ты так сильно избил ее? Совсем с катушек слетел? – начинает возмущаться Владимир, – Я понимаю, тебе необходимо ее воспитывать, но я то почему должен страдать? У меня уже почти сутки яйца гудят!

Мария восстанавливается почти три дня. За это время Владимир всеми силами пытается угодить ей, изредка прося попосать немного, чтобы скинуть сексуальное перенапряжение.

Последние дни даются Марии не сладко, но Виктор зато теперь начинает проявлять к ней повышенный интерес и даже следит, чтобы она вовремя ела. Сам он почти перестает ее домогаться. Хотя она и видит в его глазах садисткий интерес. Но любовь к деньгам, живущая в Викторе, перевешивает все остальные желания.

– Черт! Вить, ты ведь знал что я приеду! – Владимир ходит из угла в угол и не находит себе места.

– Братан, честно, довела девка, клянусь! Ты ведь знаешь сам, как она может! Видит бог, не хотел так сильно! Прости меня, но я могу тебя заверить, а после вчерашнего воспитания, она у меня надолго запомнит и будет шелковый!

– Владимир продолжает ходить по дому, затем резко поворачивается к брату и кричит:

– Знаешь что! Мне это все – надоело! Жили же мы с ней как-то до твоего приезда и без твоего волшебного воспитания! Мне вообще не нравится то, чем мы занимаемся!

– Братан, смею тебе напомнить, что это было наше совместное решение!

Виктор разводит руками и демонстративно выходит из дома.

Владимир понимает, что брат избегает общения с ним намеренно, но сделать ничего не может.