Отчаянная

Пока он не снимет ошейник.

Там, на Земле, у нее остался один должок. Но сначала она рассчитается здесь. За мать и сестру.

Приняв решение, Кира поднялась и начала собирать свои вещи, разбросанные по полу вперемешку с одеждой Хоргана. Ей нужно одеться, пока он не проснулся. О чем она вообще думала, сидя здесь, рядом с ним, и жуя свои сопли!

Она старалась двигаться бесшумно, но это не помогло.

- Стой!

Голос Хоргана - резкий и грубый со сна - едва не сбил ее с ног. Прижимая к себе рваную майку, Кира вскинула голову.

Командор лежал, повернувшись на бок, и смотрел на нее так пристально, будто собирался проникнуть под кожу и выведать самые тайные мысли.

Под его взглядом ей захотелось стать прозрачной, невидимой. Слиться со стеной.

- Что ты делаешь? - он прищурился.

Кира нервно сглотнула. У нее появилась почти физическая потребность спрятать тело под слоем ткани, словно эта хрупкая преграда могла защитить от колючего взгляда мужчины.

Извиняться за причиненную грубость он, понятное дело, не собирался. А может, вообще не помнил, что здесь случилось.

- О... одеваюсь, сэр...

- Зачем? Ты замерзла?

Ее глаза непонимающе расширились, и он милостиво пояснил:

- В спальне тепло. Тебе не нужна одежда.

- Простите... Вы хотите, чтобы я ходила голой?

Ей казалось, что она бредит. Он же не мог такое сказать? Ведь не мог?

Она не хотела развивать эту мысль дальше, но Хорган не оставил ей выбора:

- У тебя не так много одежды, чтобы я портил ее каждый раз.

Кира на мгновение задохнулась, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Он помнит! Хорган прекрасно все помнит и ничего не забыл!

В этот момент ей захотелось провалиться сквозь землю. Не от стыда, а от ярости, которая вспыхнула перед глазами красным маревом.

Сжав кулачки, звенящим от гнева голосом она начала:

- Сэр, простите, но...

- Это приказ.

Девушка вздрогнула, как от пощечины.

Хорган хмуро отметил, как изменилось лицо девчонки. Как вспыхнули ее щеки алым румянцем, а в глазах мелькнула здоровая злость.

Он припомнил ее имя и то, как она оказалась здесь. Припомнил и события этой ночи, когда ввалился в свою спальню, ведомый чувственным запахом.

Давно он не чувствовал такого животного позыва. Давно никого так не хотел - до боли, до умопомрачения, до полной потери себя.

Этой ночью он будто сорвался с цепи, пытаясь утопить свое горе, свое одиночество в доступной женской плоти. Он словно вернулся в прошлое, в счастливое прошлое, где у него была она - его майская девочка. На пару часов он позволил себе представить, что она жива, что они снова вместе. Что это в ее тело он входит, ее стоны слышит...

Но вот пришло утро, а вместе с ним вернулась и суровая действительность.

Сейчас перед Хорганом стояла не Майя. Это была абсолютно чужая, перепуганная девчонка, пытавшаяся храбриться.