Отчаянный шаг

Она так волновалась, что забыла, как он заинтересован в Люси. Было бы справедливо, если бы Сол сам подал прошение об опеке. — О, Сол! Как я боюсь! — Пенни не могла больше скрывать свою тревогу. — А если все кончится не в мою пользу? Если я проиграю?

— Мы не можем... Мы не проиграем. — Он был настроен оптимистично. Придвинувшись к Пенни вплотную настолько, что она могла слышать, как бьется его сердце, он взял ее за руки. — В противном случае наш брак был бы насмешкой, не так ли?

Его глаза смеялись, и Пенни в это мгновение поняла, что он собирается сделать. Увидела это в блеске его глаз, в приоткрытых губах. Она не смогла бы его остановить, даже если бы хотела. Когда его рот приблизился к ее внезапно задрожавшим губам, она попыталась поставить канделябр, который все еще держала в руке, на рабочий стол. Ей показалось, что она уже дотянулась до края стола, и она опустила канделябр. В то же мгновение раздался мелодичный звон хрусталя на полу возле ее ног.

Ничего... Это не важно... Ничего не важно, кроме этого поцелуя, кроме губ Сола на ее губах, нежной настойчивости его языка, ласковых движений его рук, оставляющих жаркий след на ее спине.

Пенни почувствовала, как становится горячим его тело под тонкой рубашкой, когда ее руки скользнули под его пиджак и обняли его. Прилив желания, который овладел им этим вечером, вновь набирал силу, чтобы закончиться половодьем.

Разве важно, что он не любит ее и что это возбуждение возникло скорее от гнева на ее безрассудное поведение, нежели от чувства к ней? Она знала, гнев — это мощный возбудитель... Но ведь Сол — ее муж, и у нее хватит любви на них двоих!

Если бы Сол взял ее на руки, отнес в свою спальню, как он это сделал той ночью в Париже, она была бы счастлива и оставалась бы с ним столько, сколько ему было нужно!

Но он не сделал этого. Он целовал ее, пораженную и оцепеневшую, держа в своих объятиях, затем осторожно отпустил.

— Пенни... — хрипло произнес он. — Прости меня, ради Бога, я не знаю, как это случилось...

Пытаясь справиться с болью, пронзившей все ее существо от его извинения, глубоко уязвленная его искренним раскаянием, она пустыми глазами смотрела, как он тяжело дышал, потом опустила глаза и взглянула на разбитый канделябр...

— Я подожду тебя внизу. Не забудь позвонить этому клиенту, ладно?

Опустошенная, Пенни смотрела ему вслед, затем наклонилась, чтобы собрать осколки стекла у своих ног, совсем недавно бывшие ее демонстрационным образцом. Поистине, «Любовь — неугасающий свет»! Она осторожно собрала все осколки и бросила их в мусорное ведро. По всей видимости, ее любви к Солу суждено быть заточенной в дальних уголках ее сердца, пока она не увянет от недостатка подпитки.

Пенни медленно выпрямилась и подошла к телефону.

Утро следующего дня выдалось холодным.