Отчаянный шаг

Долгое время Таппи вообще считала, что брак — это не для нее, что она сама сумеет позаботиться о своем ребенке, оставаясь свободной, не связывая себя официальными узами. Когда же, наконец она изменила свое решение, то со свойственной ей широтой закатила огромнейшее пиршество.

Кроме Сола, были приглашены все их друзья и знакомые. Пенни вспомнила, как Таппи по секрету сообщила ей, что шеф Майкла подарил им чек на большую сумму. «Мне бы так хотелось познакомить тебя с ним, — вздохнула тогда ее сестра, — но он на Ближнем Востоке по делам фирмы».

— Вот мы и приехали. Это здесь. — Пенни оторвалась от своих воспоминаний и, легко коснувшись руки Сола, показала ему дом, где снимала квартиру.

— Я провожу вас до двери, — довольно бесцеремонно заявил Сол и, не обращая внимания на ее протест, последовал за ней к подъезду. Поднявшись на три лестничных марша, он взял у нее из рук ключ, открыл перед ней дверь и отступил назад.

— Вы не хотите зайти? — Пенни переступила порог, уверенная, что он не упустит возможности посмотреть, как она живет.

Конечно, ее квартирка бедно обставлена, заполнена разными детскими вещами и игрушками Люси, но все там прибрано, чисто, и Пенни нечего стесняться своего жилья.

— Нет, — Сол покачал головой. — Уже поздно, вам нужно отдохнуть.

У него самого был усталый вид, веки полуопущены, на красивом лице появились тени; Пенни почувствовала жалость к нему. Эта их свадьба была для него столь же нежеланна, как и для нее, и, по-видимому, доставляла ему душевное беспокойство.

Пенни подавила зевок, благодарная, за его неожиданное предложение.

— Я и в самом деле очень устала, — вяло согласилась она.

— Я дам вам знать, как мне удастся все организовать, и пришлю кого-нибудь помочь вам собрать вещи и подготовиться к переезду в ваш новый дом.

— Спасибо вам. Это все? — Усталая и покорная, Пенни смотрела своими голубыми глазами с длинными пушистыми ресницами на лицо совершенно чужого человека, с которым она должна была вот-вот связать свою судьбу.

Она слишком устала физически и была слишком подавлена эмоционально, чтобы сопротивляться, когда Сол приблизился к ней. Он наклонил голову, и губы ее дрогнули, она с испугом ждала от него каких-то грубых действий, которые бы лишний раз показали его презрение к ней, подтвердили, что он может заставлять ее слушаться и делать с нею то, что захочет.

Но вместо этого он легко коснулся губами ее трепещущего рта. Это было нежное, ничего не требующее взамен прощание; он так же легко коснулся губами ее лба. Пенни стояла смущенная, затаив дыхание, очнувшись лишь тогда, когда он заговорил:

— Мы можем не любить друг друга, Пенни... но должны быть друзьями, или же это будет величайшей несправедливостью по отношению к Люси.