Отборная попаданка архидемона 2

В первую же арку мы складываем свои кристаллы и броши Юнидатуса Тарота, чтобы наши дальнейшие разговоры не услышали.

У входа мозаика стен и потолка белая, но ниже приобретает голубоватые оттенки, постепенно переходя в глубокий синий. Удивительно, но и с мрамором происходит то же самое, хотя стыков в местах изменения цвета не видно, как и следов потертости краски. И хоть это магический мир. я склонна полагать, что это не волшебство, и пол банально покрыт не мрамором, а каким-то искусственным крашеным материалом.

И другой вопрос: зачем демоны так глубоко закопали бассейн?

Мы спускаемся на два этажа, не меньше, а то и три. И тишина становится зловещей… Да и само место: темно-синие стены, пол и потолок, белые ростовые статуи демонов, белый свет панелей придает всему мистический оттенок… Впереди — двери с чеканными изображениями какого-то Ктулху…

И вдруг в этой мрачной тишине из-за двери доносится мученический стон.

Может, это Саламандра вздыхает? Грустно ей там одной сидеть, например. Она же ручная.

Осторожно приоткрываю дверь… пустая раздевалка поражает роскошью. У этих благородных рогатых даже шкафчики для одежды золотые!

Зеркальные стены отражают наши встревоженные бледные в этом освещении лица. Обстановка даже смелую Манакризу немного пробирает.

Из-за двери в бассейн доносится всплеск, еще один.

Мы пересекаем раздевалку, я толкаю дверь. Сначала она не поддается, а потом вдруг резко распахивается.

Я даже нецензурные слова вдруг вспоминаю. Зал бассейна огромен, под звездным, очень похожим на настоящий, высоченным потолком закреплен трамплин, к которому ведет опять же золотая широкая лестница. И бассейн тоже большущий, выложен маленькими квадратными плиточками.

Почему-то вокруг очень много воды, так много, что она почти переливается через порог в раздевалку.

Из-за борта выныривает зеленорогий блондин. Увидев нас, истошно вопит:

— Спасите! — Он ныряет вниз, снова выбирается. — Ыгрых! Па-ма-ги-те!

Это же Мад. Хотя я не сразу узнаю его с растрепанными волосами, рогами и ужасом на лице.

Над ним прямо из воздуха возникает бежево-рыжий слон. Потом мозг поправляет меня, что это не слон, а какой-то динозавр, потому что кожа чешуйчатая. Динозавр-хамелеон, ибо цвет чешуек меняется.

А потом до меня доходит, что у создания подозрительно знакомые яркие глаза.

— Бежим. — малодушно предлагаю я и даже делаю шаг назад.

— Что… это? — мертвенным голосом уточняет Катари.

Она бледна и, кажется, сейчас упадет в обморок.

— Саламандра. — каюсь я. — Моя ездовая Саламандра.

Кажется, у меня сейчас случится настоящий инфаркт.