Невеста вне отбора

Ну что, пошли смотреть на великие извинительные дары?

- Он не может ничего подарить мне, - покачала головой Катарина. - До конца Отбора что-либо дарить может только принц.

- Да? А мне Лиаду тихонечко подарил браслет. Простенький, из речного жемчуга.

Катти замерла. Она не знала, говорить ли Мадди об истинной личности ее возлюбленного или не стоит?

- Ну давай, давай, мне же любопытно, - поторопила подругу ванен Скомпф.

Содержимое стола удивило обеих."

"- Мох и глина? - Мадди вскинула брови. - Это какое-то придворное иносказание? Вроде «я виноват, готов искупать всю жизнь, собирая чернику на болоте»?

- На болоте клюква и брусника, - не смогла не поправить Катарина. Высказалась и превратилась в слух, потому что в комнате зазвучал усталый, какой-то обреченный голос Альтгара.

- Катти, я не называю тебя «любимой», потому что потерял это право. Я причинил тебе боль. Дважды. Я должен был рассказать тебе обо всем иначе, но... Но я хотел, чтобы об этом ты узнала от меня, а не от «доброго человека». Прошу, прочитай то, что я тебе написал. И посмотри на то, что не нашло своего адресата - тебя.

Голос белатора растаял, как и небольшая искорка, парившая над столом. И только после этого Катарина увидела, что среди месива мха, земли и глины угадываются какие-то вещи, пергаментные трубочки и большое, плотное, чистое письмо.

Девушки переглянулись и, не сговариваясь, взялись за руки. Катти прикусила губу, а вдруг, вдруг там что-то, что сделает ситуацию хуже? Вдруг там что-то совсем уж непростительное?

- Как думаешь, что там? - шепнула Мадди.

- Не знаю, - Катти зябко поежилась.

- Возьми конверт, он явно моложе всего остального. Возьми-возьми, в этом всем разбираться надо. Ковыряться и гной выдавливать. Иначе тебе потом житья не будет - будет у тебя этакий душевный фурункул.

Катарина нервно хихикнула и протянула руку к конверту. Едва она его вскрыла, оттуда вылетела иллюзорная, нежно-голубая птаха. Она растаяла в воздухе, подарив вместо себя дрожащий выдох и явственное «Спасибо!».

Глубоко вдохнув, Катарина вытащила плотный лист. Он был весь исписан знакомым, прыгающим почерком. Так писал сын мельника. Хорошо, что раньше ей не довелось столкнуться с почерком Альтгара. Могла бы умом тронуться.

«Я не буду писать о своих чувствах. Я хочу доказать их делом, а если говорить о них, то только тебе. Лично. Я бросил тебя на целый год. Этому нет прощения. Но возможно, если ты узнаешь, чем и как я занимался, тебе станет чуть-чуть легче».

Катти оторвалась от строчек, шмыгнула носом и замерла, глядя в одну точку.

- Ты чего?

- А будет ли мне легче, если я узнаю, чем он занимался?

- А будет тебе лучше, если не узнаешь? Ты читай, а я разберу макулатуру отдельно, мох и землю отдельно. И, цени, читать ничего не буду.