Отбор с осложнениями

Второй рукой она провела по его животу, после чего подалась вперед и сама поцеловала его. Совсем не так, как бы ему хотелось. Ее губы оставили привкус крови и разбудили дикую тревогу. Здравый смысл Вилли буквально кричал, вынуждая оттолкнуть девушку и потребовать объяснений, но даже в таком пугающем состоянии, она казалась ему ранимой и нуждающейся в его защите.

Однако стоило им разорвать странный поцелуй, как Амалия всхлипнула. На ее лице при этом не дрогнул ни единый мускул, зато из глаз покатились слезы.

Вильгельм вновь посмотрел на менталистку, теперь плавно сползающую спиной по стволу дерева и усаживающуюся прямо на землю покореженной куклой.

Когда он вновь обернулся к Амалии, та держала у его горла нож. Тонкий, красивый и наверняка острый. Одно неверное движение, и Вильгельм мог прощаться с жизнью. Он попытался отстраниться, но понял, что не может двинуться с места. Виски отозвались резкой болью.

— Нет, — едва слышно сорвалось с губ Амалии, и нож опасно качнулся в ее руке.

Менталистка вскинула руки, направляя скрюченные пальцы в сторону Вилли, и тот чуть качнулся от ментальной волны, хлестнувшей его, так что лезвие оцарапало кожу.

— За что? — выдавил от с трудом. Боль от пореза почти не ощущалось, а вот голова болела так, что того гляди лопнет.

— За что? — повторила менталистка. — За что?!

Она взмахнула руками, как дирижер, и Амалия отступила на полшага.

— Ты грязный распутник! Ты подлый урод! Мерзавец, которому место в тюрьме!

— Мы знакомы? — уточнил Вилли, по-прежнему не в силах пошевелиться. — Если вы считаете, что я должен сесть в тюрьму, то давайте так и сделаем. Выдвинете обвинения, я отвечу на них в суде…

— Как будто хоть один судья в мире осмелится обвинить единственного наследника престола! — зло выкрикнула менталистка. — Ты даже не узнал меня! А ведь всего-то восемь лет назад клялся, что я единственная!

— Выходит, мне было всего семнадцать, — прикинул Вилли. — Ну, тогда я многим это говорил…

Амалия, повинуясь молчаливому приказу, склонилась вперед, и лезвие вновь коснулась его шеи, по которой, он чувствовал, струилась кровь.

— Постойте! Мы что же, были близки?

Он скосил глаза, пытаясь рассмотреть менталистку: чистая белая кожа, темные глаза, довольно привлекательная, пожалуй, но сейчас ее черты были искажены злостью.

— Давайте поговорим. Как вас зовут?

— Мира, — глухо ответила она. — Мира Свон.

Перед его глазами вспыхнуло воспоминание, как будто кто-то вытащил фотокарточки и расставил у него перед глазами. Пасторальные картинки: прогулка по лугу, поцелуй на закате, стог сена, пахнущий летом и любовью…

— Что-то припоминаю, — соврал он.

Сколько их было, этих девчонок, готовых броситься ему в объятия ради призрачной надежды стать королевой? Слишком много, чтобы помнить каждую.