Отбор для ректора академии

Я словно очутилась на одном из лекционных занятий.

— Я как раз хотела спросить у вас… — Голос предательски дрогнул, выдавая волнение. — Какие качества вы бы хотели видеть в своей жене? Я сейчас общаюсь с девушками и пытаюсь составить свое мнение о тех, с кем ранее была незнакома.

Из маленького кармашка в брюках я достала сложенный лист бумаги и кусочек карандаша, сточенного почти до основания, и приготовилась записывать.

Бенедикт внимательно проследил за моими действиями, никак их не прокомментировав и лишь скептически изогнув бровь.

— Рассудительная, воспитанная, послушная, та, что поможет мне в моих исследованиях и кое-каких имперский делах. Не устраивающая сцен, не дерзящая… — На этом моменте я остановилась, перестав записывать, а ректор все продолжал с самым невозмутимым видом. — Сильная, умеющая за себя постоять и поддержать диалог с влиятельными людьми. Но самое главное, что может перечеркнуть недостаток некоторых других качеств, — искренняя, не лицемерная. Я не требую любви, но желаю правды.

Бенедикт замолчал. Я издала неопределенный звук, часто моргая и еще не совсем понимая, как мне относиться к услышанному.

— Что-то не так? — совершенно невозмутимо спросил ректор. Казалось, он надо мной смеется, но в глубоких карих глазах не отыскалось ни намека на шутку.

— Хм-м. Вы уверены, что вам жена нужна? Может, вы помощницу наймете?

— Нет. Мне нужна жена. Хотя должен признать, отбор был вынужденной мерой.

— Я вас не поняла.

— Скажем так, он призван отвлечь людей от иных, более важных событий, происходящих в империи. Все эти сьемки, публичная огласка… До подписания договора я не мог вам об этом рассказать. Надеюсь, вам не стоит напоминать, что все сказанное здесь должно остаться в тайне?

Я уставилась на гладкую поверхность стола, складывая пазл воедино."

"«Претенденток за меня выбрала Анелин», — примерно так Бенедикт сказал мне вчера. С самого начала он четко обозначил свое отношение к отбору. Но ведь я не думала, что все на самом деле так плачевно…

Эгоистично. Жестоко. Неправильно.

— И вы в самом деле женитесь на победительнице? — бесцветным голосом спросила у ректора. С каждым днем моя неприязнь к нему крепла. Она была интуитивной, вызванной непониманием и его невозмутимостью, с которой ректор влиял на поступки и решения других людей, в том числе и мои.

В какой-то степени я даже не пыталась его понять, сделав ошибку, и из-за предвзятости заранее занесла Бенедикта в список людей, с которыми я бы никогда не завела дружбу.

— Да, конечно. Я не нарушаю обещаний, — с готовностью ответил он.

— У вас ничего не выйдет, — отрицательно качнула я головой. — Если не себя, то девушку вы точно сделаете несчастной. Разве вы этого не понимаете?

— Вы слишком узко мыслите. — Его лицо ожесточилось.