Отбор для ректора академии

— Какая разница откуда? Главное, что я могу заплатить. — Я старалась выглядеть уверенно, чтобы ни у кого из присутствующих не оставалось сомнений, что мне это по силам.

Фарб вздохнул и отошел к своему столу.

— К сожалению, мы не нарушаем сделок, — с деланным сожалением произнес он. — Уведите ее в металлическую комнату. И да, Эльза, не советую колдовать. Здесь полно моих людей, со всеми не справишься. Ослушаешься — мы тебя усыпим, и кто знает, проснешься ли ты вновь?

Угроза возымела действие, все же нервы у меня были не из того же материала, что помещение, куда меня приказали отвести. Бандит схватил мой локоть и потащил к выходу.

— Меня будут искать, Фарб, — бросила я, и голос предательски дрогнул. — После отбора я больше не обычная сирота, которую никто не хватится.

— Тем интереснее. Мы умеем заметать следы. Проверю навыки своих парней, — ничуть не обеспокоился Спригатто и, качнув головой, дал знак скорее меня уводить, и кабинет Фарба сменили темные коридоры со скрипящими деревянными полами.

Я уже не обращала внимания на боль в лице, стресс давал о себе знать, голова раскалывалась, мешая думать. Я глубоко дышала и пыталась прийти в себя, чтобы, когда потребуется, отыскать в себе силы для побега. Лучше умереть в борьбе, чем сгинуть, так и не попытавшись.

Меня поместили в комнату, обшитую блестящими металлическими листами из специального сплава, отражающего колдовство. В народе он носил название «солнечный зайчик», которое почти полностью передавало его суть, за исключением одного — магия отражалась непредсказуемо, так что при неудачном стечении обстоятельств срабатывала против заклинающего. Если представить, что заклятие, которым ты рассчитывал пробить себе путь наверх, поменяет траекторию и попадет в тебя, желание колдовать сразу же пропадает. Ведь в случае неудачи твои внутренности разлетятся во все стороны раньше, чем ты осознаешь ошибку.

Спустя несколько минут ко мне привели какого-то тощего мужчину, что, осмотрев мой нос и скулы, намазал практически все лицо бесцветной мазью, пощипывающей кожу, и ноющая боль постепенно исчезла.

Мужчина ушел, а дверь закрыли, со скрипом задвинув массивную задвижку снаружи. Я чувствовала себя в тупике. Будто мотылек в банке, что напрасно трепещет крылышками в попытках отыскать выход.

Вот только я не насекомое, и спустя некоторое время, когда ожидание стало невыносимым, а сердце просто-напросто устало выпрыгивать из груди, я подошла к двери и что было сил стала ее пинать, будто именно она виновата во всех моих бедствиях.

— Чего?! — глухо рявкнул мужчина, карауливший меня по ту сторону.

— Пить хочу! — Горло и правда сушило после всех переживаний.