Отбор для ректора академии

Но больше всего меня беспокоил его родовой артефакт — информация о кольце просто не укладывалась в голове. Неужели мы связаны с ним на всю жизнь?

— Он точно не влияет на чувства? — В моем голосе звучало подозрение.

— Эльза, он не заставляет полюбить кого-то, если ты об этом. Магия на подобное не способна.

— Зато способна привязать к тебе другого человека! Ты хоть понимаешь, каково мне? Я не хочу делать трагедии, но я не знаю, как на это реагировать. По-настоящему мы знакомы лишь неделю, из которой половину дней мне хотелось придушить тебя. Но теперь я узнаю, что мы связаны с вами, господин ректор, на всю жизнь. Да я в ужасе! — Я нервно рассмеялась, складывая руки на груди. — Еще отбор этот… Как же третий этап? Кажется, из-за обещания Ранделу вы должны меня исключить.

— Третьего этапа не будет.

— Что? Почему? — Я ошарашенно уставилась на него, ожидая подвоха.

Бенедикт поджал губы. Обычно теплый взгляд его карих глаз был холоден, как северная стужа.

— Со второго испытания прошло два дня. Император скончался чуть меньше суток назад. Отбор прерван. Через час я улетаю в столицу, и скорее всего, пока наследник не взойдет на трон, останусь там. Неделя, может быть две.

— Мне жаль. — Я опустила взгляд на свои руки.

— Не стоит, — отозвался Бенедикт.

Между нами словно разверзлась пропасть, которую я сама сотворила.

— Так вот как ты хотел обойти свое обещание Ранделу… — пробормотала себе под нос. — Дождаться смерти короля.

Я не нуждалась в его ответе, все и так было понятно по его взгляду. И в этот миг я почувствовала, что окончательно запуталась.

— Уходи. Решай имперские проблемы, — жестко сказала я. — Не напоминай о себе, не вмешивайся в мою жизнь. Дай мне эту неделю наедине с собой. А когда вернешься, мы поговорим вновь.

Я отвернулась. И не поворачивалась до тех пор, пока раздавшийся дверной скрип и ослабевшее чувство присутствия Бенедикта не возвестили о его уходе.

* * *Спустя неделю…"

"Сидя на лавочке у общежития и выводя неведомые узоры на песке носком обуви, я чувствовала смутную тревогу. Мое состояние успело пройти много метаморфоз. Первые сутки наедине с собой в лечебнице академии были временем обдумывания ситуации, накручивания себя и злости пополам с прерывистым сном. На вторые я вернулась в общежитие и встретилась с Маргарет — привычная обстановка и подруга, которую не пускали ко мне, пока я болела, заставили меня отвлечься. Третий день я просто отдыхала, свернувшись калачиком на постели, — стоило перешагнуть порог комнаты, как взгляды студентов и преподавателей впивались в меня, и разговоры рядом со мной стихали, а я смертельно устала от внимания. В четвертый у общежития меня подкараулила мать Инны, напавшей на меня девушки, со слезами упрашивая простить ее дочь.