Отбор для Короля волков

— Ну тогда… может скажешь, какую татуировку сделала? Ты ведь всегда была против подобных вещей.

Аглая непроизвольно прижала руку к животу. Пару дней назад она пошла в салон и попросила написать его имя. Длинная надпись угловатыми черными буквами. Их обвивали розы. Верху парил ворон. Подняв морду, за ним следил волк. Как напоминание о том, что они никогда больше не встретятся.

Она ведь оставила на его лице татуировки. Чтобы не забывал о ней. Теперь и у нее есть. Под пупком. Там, где мог бы сейчас жить и расти его ребенок, если бы она не была так глупа и упряма.

— Ты же всегда говорила, что это для преступников.

— Мам, чего ты добиваешься?

Мать отшвырнула кастрюлю и стукнула ладонями по столу:

— Хочу узнать, что случилось! Ты на себя не похожа. Не ешь. Не разговариваешь. Рыдаешь ночами и бьешься в истериках. Во сне кричишь постоянно! Это ненормально! У меня сердце едва не остановилось, когда это в первый раз случилось. А теперь я каждую ночь прислушиваюсь и жду, когда бежать тебя будить.

Аглаю бросило в жар от стыда и собственной жестокости.

— Прости, мам… Я…

— Да за что ты извиняешься?.. Я просто хочу знать, как тебе помочь? Это… Это все из-за мужчины? Ты кого-то встретила? Поэтому не хотела знакомиться с Ваней?

Ее жгло чувство отвращения к самой себе. Мать ни в чем не виновата. Она и так столько пережила… Похудела и осунулась, разом постарев на десяток лет. Нянчилась с Аглаей, как с ребенком.

Аглая пыталась сделать вид, что ничего не происходит. Но это было ей не по силам. Она решила ответить правдой. Малой частью. Тем, из-за чего ее не посчитают сумасшедшей.

— Да. Я… встретила…

Мать села рядом и взяла ее за руку. Теплое прикосновение немного успокоило.

— Что случилось? Вы поссорились? Расстались? Он тебя обидел?

— Нет… Нет. Он… очень меня любил…

— Тогда почему вы не вместе?

— Он…

Что ей ответить? Что он остался в другом мире? В параллельной реальности, в существовании которой она теперь даже не уверена."

"— Он далеко… Нам пришлось… расстаться…

— Девочка моя… — Мама обняла, и впервые за все время Аглая отпустила себя. Уткнулась в материнское плечо и расплакалась. — Ну… Не надо, милая… Не плачь… Почему он не приедет к тебе?

— Он не может…

— Тогда ты поезжай к нему.

— Я тоже не могу…

— Но… но вы этого хотите? Быть вместе? Что вам мешает? Или ты не уверена в его чувствах?

— Я уверена… Просто… Это невозможно…

— Ты сказала, она далеко… Он не из России? Ты все время кричишь во сне… Такое странное слово… Дамазы… Это его имя?

Аглая сорвалась. Рыдания выворачивали наизнанку.

— Да…

— Успокойся, родная… Тише… Он иностранец?

Боже… Это пытка… Ей так хотелось рассказать правду. Но тогда ей светит смирительная рубашка и таблетки. Мать не остановится ни перед чем, чтобы вылечить ее.