Отбор для дракона (СИ)

 – Лучше лгать, будто она болеет, и тянуть время. Вдруг ситуация разрешится сама собой.

Элмер не ответил, но и так все было ясно.

– Назовите мне имена ее подруг, – велел граф.

– Я не знаю… У нее нет подруг! Ей не к кому идти!

Юная барышня без подруг? Девушка, которой не с кем посплетничать, не с кем поделиться секретами? Такая девушка посвятит себя семье без остатка, но звучало это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверняка Элмер просто не интересуется жизнью дочери. Хотя в этом его можно понять: мужчина, что он может обсуждать с ней? Новые фасоны платьев или модный в этом сезоне цвет румян? Коралловый, к слову.

– Ясно. – Граф отодвинул Элмера в сторону, вернулся в дом. Поклонился целительнице: – Госпожа Бекман, приношу свои извинения. Вышло недоразумение. Пойдемте, я отвезу вас домой и, разумеется, компенсирую беспокойство.

Всю дорогу они молчали. Целительница обладала редкой для женщины способностью придержать язык, когда не о чем говорить, а Генрих лихорадочно размышлял.

Неужели он обманулся и у Мелани в самом деле есть любовник? При мысли об этом в груди начинал ворочаться раскаленный уголь и хотелось убивать. Или там просто наивная полудетская влюбленность? Тогда это легко исправить, ни один юнец ему, Генриху, не ровня. А может, Элмер в чем-то прав и девушка просто растерялась? Сама испугалась своих чувств, возможной ответственности, захотела продлить беззаботное девичество?

Проклятье, почему он вынужден скрываться! Пустить бы по ее следу призрачных гончих, и никуда бы не спряталась. Но это переполошит всю столицу, а он и так чудом избежал разоблачения три года назад. Придется действовать подобно обычному человечишке.

Как бы то ни было, сидеть и ждать, пока она образумится и вернется домой, Генрих не собирался.

Глава 14

Несколько часов граф метался по столице, нанося один визит за другим, и вот наконец оказался в кабинете Саймона Гримани, своего давнего приятеля. Саймон вырос и сделал карьеру на его глазах. Несмотря на разницу в возрасте, Генрих ценил его острый ум и умение говорить прямо. Одно время граф даже носился с мыслью заманить его в орден, но Саймон был слишком предан императорам. Что предыдущему, что новому. Так что Генрих предпочитал действовать по принципу «держи друзей близко, а врагов – еще ближе».

После пары минут светской беседы он наконец перешел к делу:

– Мне нужна твоя помощь, Саймон. Пропала барышня, в судьбе которой я принимаю живейшее участие.

При слове «барышня» лицо императорского дознавателя приобрело такое выражение, словно он случайно раскусил лимон, но не может ни выплюнуть, ни проглотить его или хотя бы выразить словами всю полноту своего недовольства.

– Понимаю, что отбор наверняка забирает у тебя немало сил… – бросил пробный шар Генрих.

– Не то слово.