Отбитая

— Ни хрена ты не поняла, Катя, ни хрена!"

"— Развяжи меня, мне надоело нотации твои слушать!

Вадим тяжело вздохнул и начал с ног, сначала левую, потом правую и, когда он поднял голову, она резко приблизилась к нему, схватила одной ладонью его за шею сзади, а другой приставила холодное лезвие к его сонной артерии.

— Я убью тебя быстрее, чем ты меня. Или мы будем драться не на жизнь, а на смерть. Свою буду выгрызать зубами до последнего и у меня всегда есть туз в рукаве, — тихо сказала она. — Ты потерял контроль над моими руками, Великан, лучше связывать их спереди. И ещё — запомни одну вещь. На меня даже папа никогда не кричал, а тут ты, мужик огромный с самомнением ещё больше, как гора Арарат! Я тебе верхушечку-то подрежу, Великан, поори ещё только на меня!

Он не шевелился, будто загипнотизированный взглядом её голубых глаз, в глубине которых над ним смеялись весёлые чертята, хотя ситуация была не самая смешная. Она убрала нож, кинула его к остальным средствам самозащиты и чмокнула Вадима в губы, хотела отодвинуться и встать, но он ей не позволил.

Бросив свой нож, он взял её обоими руками за бёдра и перетянул на себя, это было просто с их разницей в весе. Она легко поддалась его движению и оказалась у него на коленях, расставив ноги она всем телом прижалась к нему, обняв за плечи, и они жадно впились друг в друга, будто не виделись целую вечность. Катя тяжело задышала, когда Вадим провел руками по её бедрам и вверх по спине под курткой.

Вся его злость на неё утонула у неё же во рту, он крепко держал её за шею, чтобы она не смела прерывать их поцелуй. Поцелуя ему было мало. Вадим резко ссадил её с себя и поставил на ноги, Катя пошатнулась, ошалелыми глазами глядя, как он срывает с неё куртку и расстёгивает пуговицу на её джинсах.

— Я смотрю тебя вообще не воспитывали — не орали, не пороли! Сейчас исправим!

— Что ты…

Она не успела договорить, как Великан резко развернул её к себе спиной и толкнул на старый диван, не со злостью, а с тем напряжением, что копилось в нём слишком долго. Он поставил её на колени, стягивая джинсы до колен. Катя упёрлась руками в спинку дивана и чихнула от пыли, что поднялась вокруг. Напрягая слух, она различила звук расстёгивающегося ремня, шуршание упаковки от презерватива, а затем громкий шлёпок по её заднице и резкая боль.

— А-а-а-й! Чтоб тебя, Великан! — зашипела Катя, изогнулась, но не смогла никак исправить своё положение, только подалась назад, подставляя голый зад ещё сильнее.

Он шлёпнул её снова, с силой, от которой у него самого в груди всё сжалось — немного не рассчитал и следы от его ладоней проступили на бледной коже. Катя вскрикнула и зарычала, вцепившись пальцами в спинку дивана.

— Да пошёл ты!

Вместо этого он вошёл в неё, оттянув за волосы на затылке назад.