Отбитая

— Вадим, ты совсем что ли голову клюшкой отбил?! — накинулась на него Катя. — Прям у нас в кабинете? На фиг ты их сюда положил?

— Катерина, твой стол — твои половые проблемы, на меня гнать не надо, — покачал головой он под смех братьев.

— Ладно, пофиг чьё, будет моё. Ммм, клубничные, люблю клубнику, — она держала две таблетки в руках и задумчиво на них смотрела. — Так, а эти вдвоём можно пить? Да, по херу уже, это ж не смородина, не умру. Наверное.

Она закинула таблетки в рот и выпила воды, устало откинувшись на кресло. Как всегда, никого не стесняясь, она оттянула себе футболку на груди и заглянула в разрез. Потом сложила ручки в замок и прижала их грудной клетке, как маленькая девочка, и снова жалобно заскулила, скривив личико.

— Я теперь вся в крапинку, как божья коровка! Только они милые, а я нет!

Она упала лбом в стол и продолжала приглушённо причитать.

— У меня всё начинает чесаться. Я не хочу чесаться, а оно всё чешется!

Братья в это время ржали в два голоса, Вадиму отчего то было её очень жаль и она была не права — сейчас она выглядела милее некуда.

— А крапинки у тебя чёрные как у коровки? — сквозь смех спросил её младший брат.

— Ты дурак что ли, Макс? — резко подняла голову Катя и злобно на него посмотрев. — Если у тебя чёрные крапинки на теле это бубонная чума! От неё пол Европы в средние века скосило! Сейчас, правда, от неё вылечивают, но всё равно страшновато.

Катя резко встала и направилась снова к шкафу, взяла ещё три папки.

— Поеду домой, пока могу, если через неделю не вернусь, значит, от ветрянки всё-таки умирают. Я такая эгоистка, забыла совсем — вскинув брови посмотрела она на всех троих. — У вас всех ветрянка то была? Она воздушно-капельным путём передаётся.

Все трое кивнули, Катя пожала плечами и широко улыбнулась.

— Ну вот теперь и у меня считай была! Коллективный иммунитет! Радость то какая!

Когда Катя ушла, Павлик обратился к Вадиму.

— Ну ты понял да, в кого она такая? Реально странная семейка, зато ржачные такие, все втроём! Брат только у неё серьёзный чувак, не улыбнётся лишний раз, больше помалкивает.

«Потому что Катя улыбается за двоих, избалованный ребёнок» — подумал Вадим. Ему стрельнула в голову шальная идея — этим же можно воспользоваться.

* * *За полтора часа Катя успела добраться домой, поплакать над своей горькой судьбой по дороге, переодеться в пижаму, съесть две успокоительные шоколадки и разреветься ещё сильнее, пока смазывала свои красные точки розовым раствором фукорцина. На спине не дотянулась, решила подождать платного врача, которого вызвала на сегодня.

— Ничего, розовый цвет рок-н-ролла, — шмыгнула она носом, рассматривая себя в зеркале. — Можно голой на сцене соляки играть.

Красных точек пока было немного, только на животе и груди, немного на спине.