Отбитая

— Моя бабулечка Нинель, дай ей Бог здоровья во все органы, учила меня и всех моих братьев, этикету и хорошим манерам, в том числе и за столом.

«А вот сейчас будет какая-то жесть от Отбитой» — сразу понял Вадим и сжал вилку в руке.

— И я вот думала почти тридцать лет своей жизни, вот где мне это пригодится? Я ж больше гопница с района, чем леди. Но однажды я встретила его! — засияла своей улыбкой Катя.

— Мужчину, я так понимаю? — улыбнулся Сергей.

— Да почти моей мечты — красив, богат, хорошо воспитан, с отличным европейским образованием, с известной фамилией в высших итальянских кругах, в общем, считай, вытянула козырного туза. Я в покер, кстати, хорошо играю, меня бабушка Женя научила, и ей тоже не болеть. Так вот, однажды он меня пригласил в мишленовский ресторан, о-о-очень дорогой и пафосный, и когда я увидела перед собой десяток предметов для поедания ужина, я подумала, вот он мой звездный час! Наконец-то, окупились удары от бабушки линейкой по рукам, если я брала не ту вилку!

Катя закивала бесстыжей головкой, а Сергей, как завороженный ею мальчик, а не взрослый мужчина не мог оторвать от неё взгляд, забывая о еде.

— О чём это я? Забыла… — нахмурилась Катя и занялась разделыванием всех гребешков в тарелке, не поднимая глаз. — Так вот, я думаю, ну клёво, сейчас хоть отужинаю как принцесса Диана на званом обеде в Букингемском дворце. И тут он мне говорит «Ми амор, я забыл, какая вилка для чего, давай уберем приборы?». А я думаю, блин, я что быдло какое-то, чтобы в таком месте есть одним прибором для всего? Я говорю, дорогой, не переживай, я тебе покажу. И только потом я поняла: вот у него хорошее воспитание, а я просто быдло, самое настоящее оно и есть, хоть и воспитанное. Он всего лишь не хотел, чтобы мне было неловко, а я хотела показать какая я молодец. Ни фига я не молодец.

Едва последнее слово вырвалось из её рта, туда же отправилось филе, Катя закатила глаза от удовольствия.

— Очень вкусно, передайте моё восхищение повару.

— Непременно, — холодно сказал Сергей.

«Она что, только что обозвала его воспитанным быдлом?» — думал Вадим, кидая взгляды на заледеневшего Сергея, который больше не улыбался, и на Катю, чрезвычайно довольную то ли собой, то ли тем, что наговорила.

— Меня воспитала улица, — неожиданно сказал Сергей и Катя подняла на него глаза. — Но я очень быстро понял, что на этом далеко не уедешь. Там было много крови, жестокости и грязи, поэтому я так ценю прекрасное. Его мне очень долго не хватало в жизни. Потом я воспитывал себя сам. И вот, что я для себя решил — мой комфорт и удобство для меня слишком дороги, чтобы я подстраивался под других, чтобы они в моём обществе чувствовали себя комфортно. Я не для того, живу, чтобы кому-то было хорошо.