Отбитая. Том 2

Не хочу его слышать, не хочу видеть, потому что стоит об этом подумать, как представляю себя с Матильдой в руке, как бью его по черепу, пока он не станет мягким.

Тяжёлый синхронный вздох от близнецов напомнил отцу и дочери, что здесь кто-то есть кроме них. Катя прочистила горло и сделал шокирующее признание:

— Чтобы ты не думал, что он такая абсолютная сволочь, а я прям вся такая молодец. Пришло время разрушить мой светлый образ в твоей голове! Отец моего первого неудавшегося ребёнка не муж, кое-кто другой. Ты его знаешь и слегка недолюбливаешь.

Лицо Сергея вытянулось от удивления, он нервно погладил рыжую бороду, где впору было появиться паре седых волосков после сегодняшнего дня.

— Веретенников!

— Федя? Господи, что ты в нём нашла?! Чудовище без мозгов! — закатил глаза Сергей. — Вот чего он вокруг тебя вьётся!"

"— Это были мои первые серьезные отношения, которые по всем законам жанра закончились тяжёлым расставанием и двумя полосками на тесте. Чтоб ты знал, рожать было моё осознанное решение, а не как у мамы, просто аборт сделать не успела. У меня были деньги от Феди, машина, трёшка в центре, которую он мне подарил в счёт компенсации морального вреда от наших отношений. Так что рожала бы я во вполне комфортные условия, только вот Артём меня уговорил пожениться, чтобы моей маме отца ребёнка предъявить и чтобы она не ругалась. Ну, я и согласилась. Я прям в точности судьбу своей мамы повторила, да? Трёшку я, кстати, Тасе с Пуговкой подарила, когда они на улице остались.

— Какая же ты добрая девочка, — улыбнулся Сергей.

— Не ко всем, к Артёму с Федей точно нет, — покачала головой Катя. — На Федю я такой груз вины навесила, что ему бы впору спиться, а он держится. На шестом месяце я в больницу попала, простудила почки за месяц до беременности, не долечила инфекцию, а потом лечить сильными препаратами уже было нельзя. Инфекция возвращалась снова и снова и в конечном итоге почки начали отказывать, двоих людей в одном теле они не выдерживали. Родители были далеко и не могли быстро приехать, а надо было что-то решать, муж мой девятнадцати лет априори ничего решить не мог, да и тоже был далеко, я позвонила Феде. То что я выжила вообще и мне после родов сохранили все репродуктивные органы — его заслуга. Он принял решение, не посоветовавшись со мной, и выбрал, что жить буду я. Но жить у меня потом как-то не получалось. У меня началось то же самое, что и у мамы — лежала целыми днями и не могла заставить себя встать с кровати, тогда даже свою маму начала понимать. Насчёт шрама у Артёма — он ни разу не поднял на меня руку, это я у нас в семье была абьюзером. Он пытался до меня достучаться и в запале ссоры как-то ляпнул «ну и хорошо, что её нет, ты ж её нагуляла, родим своего». В него полетела ваза и разбилась об его тупую башку.