Тагир. Ребенок от второй жены

Безразлично, что он примет мою покорность за слабость и желание сблизиться с ним. Сделать шаг навстречу к примирению.

Пусть! Он быстро убедится в обратном, я не дам ни ему, ни себе вольностей, только посижу так… Совсем немного. Приду в себя. Научусь заново жить и дышать с пониманием, что я ничейная дочь. Сирота при живых родителях. Как же не хватает тепла…

Его руки гладят меня по волосам, прижимая к твердой груди, в которой я слышу размеренный стук сердца. Мое же буквально застыло. Перестало биться. Не качает кровь по венам, не работает больше. Тело задеревенело, я была неспособна двигаться.

Но, когда автомобиль остановился, вся дремота слетела с меня, словно напускная. Я очнулась с острым понимаем, что совершила непоправимое! Искала защиты в объятиях врага! Да, я никчемная, слабая, слишком слабая, чтобы бороться с обстоятельствами, но я должна взять судьбу в свои руки. Терпеть больше нельзя.

Подорвалась, отодвигаясь от Тагира подальше, выглянула в окно и с тягучим чувством страха посмотрела на дом.

— Идем, — усталым голосом произнес Юсупов, точно поняв смысл моего взгляда, и первым открыл дверь.

Я застыла на своем месте, и такая злость меня взяла вместо опустошения. Почему я должна бояться, трястись и терпеть чужие козни и насмешки? Разве я желала выйти замуж за чужого мужа и рожать ему наследника? Меня вынудили!

Стискивая челюсти, нажимаю на ручку дверцы и выбираюсь из машины на закостенелых ногах, глядя перед собой. В этом доме мне ждать защиты не у кого, а обманывать себя и оттягивать неизбежное больше не вижу смысла. Если я уже беременна, то мне стоит начинать защищать себя уже сейчас. Настало время разговора с Наилей. Она пыталась меня убить, а такое прощать я не намерена!

— Давай поговорим, Ясмина, — глухой голос Тагира застает меня уже у самой двери, к которой я подошла первой. Прошагала расстояние так быстро, будто за мной черти гнались. Но нет, только само исчадие ада следовало за мной по пятам.

Замираю, чувствуя его присутствие за спиной так отчетливо, что холодные мурашки бегут по коже. Хватаюсь за ручку двери и не двигаюсь, ощущая, как он подходит ближе и практически дышит мне в спину.

— Так больше не может продолжаться, — твердо произносит, отчего у меня екает сердце, но я сдерживаюсь из последних сил. Не оборачиваюсь и избегаю прямого взгляда. — Ты… Возможно, уже беременна.

Последнее предложение упало в тишину и осталось без ответа.

— Сегодня ты можешь спрятаться в доме, но, когда мы переедем в другой, помни, там мы будем вдвоем, — добавил, когда уже перестал ждать, когда я соизволю нарушить обет."

"Не сдался. Он никогда не сдавался, мой Тагир. Хотя нет, не мой. Чужой! Он изменился и стал чужим, способным на подлость, измену, насилие.