От войны до войны

Я согласен, мысль оставить ее при дворе весьма удачна. Дочь Эгмонта выйдет замуж за кого-нибудь из новой знати.

– Пожалуй, но только не за Леонарда.

– Вы не одобряете цвет его волос?

– В известном смысле. Рыжая женщина – это прекрасно, но рыжий мужчина – это безобразие. Ваше Высокопреосвященство, Манрики были хороши, как противовес Штанцлеру, но теперь их слишком много. Лучше уменьшать поголовье Приддов, чем разводить Манриков. Верните Лионеля во дворец, а я заберу Леонарда в Ургот. Такую компанию даже он не испортит.

– Нет, господин маршал, Леонард останется здесь.

Если тессорий и его детки зарвутся, то окажутся в Багерлее, но сначала расчистят герцогу Алва путь к трону. Впрочем, самому герцогу об этом знать не обязательно.

– Как хотите, – Рокэ протянул руку к бокалу, – ваше здоровье.

– Взаимно. Рокэ, пока вы не уехали… Вы обещали рассказать про картину с Леворуким…

– Картина на месте, – казалось, Ворон ждал этого вопроса. – С ней все в порядке, но… Видите ли, Ваше Высокопреосвященство, когда «Пир» привезли в Кэналлоа, там и впрямь была еще одна фигура. Потом она пропала.

– Я, видимо, поглупел, – кардинал пригубил вина. Безумно хотелось шадди, но свои две чашки он сегодня уже выпил. – Кто пропал?

– Черноволосая женщина, на которую смотрел Чужой, если это, разумеется, он. Забавная вещь, на картине наш друг держит кубок правой рукой, так что Леворуким его назвать трудно… А вот глаза и правда зеленые.

– А женщина?

– Сохранилось описание картины, сделанное лет за десять до падения Раканов. Кто-то очень постарался, пересчитав все тарелки на столах и все родинки на щеках. Была там и выступающая из стены полупрозрачная женская фигура. На копиях она уцелела, хоть и выглядит ужасно, на подлиннике исчезла, но я готов поклясться, что к картине никто не прикасался. Диамни Коро для художников святее Создателя.

– Когда изменилась картина?

– Спросите что-нибудь полегче, но при маршале Алонсо картина была такой, как сейчас.

– Кстати, об Алонсо, – задумчиво произнес Сильвестр. – В королевской галерее есть шесть портретов герцогов из рода Алва – приснопамятного Рамиро, его сына, старшего внука, маршала Алонсо, и ваших деда и отца. У Рамиро-младшего и Алонсо глаза синие, как у вас, у остальных – черные. Были в вашем роду еще синеглазые?

– Младший сын второго Рамиро.

– Тот, что сгинул в Мон-Нуар?

– В Мон-Нуар… Или в Гальтаре…

– В Гальтаре?!

– Я склоняюсь к этой мысли. Все синеглазые в нашем роду были малость не в себе – что упомянутый Родриго, что Алонсо, что ваш покорный слуга.

– А раньше? До Рамиро?

– До Рамиро герцогов Алва рисовали морисские художники, а они признают лишь две краски – белую и черную. В семейных хрониках я упоминаний о синих глазах не встречал. О зеленых, к слову сказать, тоже.