От солянки до хот-дога. Истории о еде и не только

Уважающий себя рыбак такую и не возьмет, стыдоба и позор. Но это те рыбаки, кому нужен рубчик, а лучше два – на бутылку портвейна хватит. Кучка – рубль, два или три.

Возни с этой рыбешкой! Поди почисти да выпотроши! Но когда пожаришь в кипящем масле, ничего нет вкуснее этих «сухариков». Вкуснее и слаще.

Подмосковные, дачные рыночки. Мое детство и молодость. Такого уже нет. Нет тех бабулек в белых платочках, они на деревенских погостах со скромными, покосившимися деревянными крестами – Марфы, Екатерины, Раисы, Зинаиды. Васильевны и Прокофьевны, Ивановны и Лексевны. Как нет и тех мужичков, что с грибами да рыбкой. Те тоже на том же погосте. Их мужья, братья, сватья и шурины. Их сыновья, этих бабулек. Рано ушедшие из-за вечной российской беды – горькой, бездумной, отчаянной пьянки.

Но рыночки эти, как и все дачные места, где нам довелось снимать дачи – Ильинка, Кратово, Отдых, Зеленоградская, Валентиновка, – навсегда в моем сердце. Тихой и печальной, радостной и горькой болью.

Никогда их больше не будет. Как и меня молодой.

Сейчас столичные рынки – сплошной гастрономический восторг. Кажется, нет такого, чего бы вы не нашли на московском рынке: малина и черешня, абрикосы и персики, вне зависимости от сезонов.

Икра красная и черная, осетры, стерлядь, камбала, черная треска.

Парные телятина и баранина, маленькие порционные цыплята-корнишоны. Домашние сыры, слоистый домашний творог, густая желтоватая сметана – хоть ножом режь.

Ряды с маринадами и соленьями, кислой капустой, корейской морковкой – уф, устанешь перечислять.

А колбасные ряды! Ветчины и окорока, колбасы копченые и вареные, сосиски, сардельки.

К тому же московские рынки стали зоной фуд-кортов, то есть там, на рынках, куча кафешек с разной кухней – греческой и испанской, модной вьетнамской и японской, грузинской и узбекской – в общем, на любой вкус и, заметим, на очень толстенький кошелек. Что поделать, модное место, вот вам и цены.

Брак – это обязанности

Замуж я вышла рано, в девятнадцать лет. Бабушка шутила – «боишься не успеть?». Нет, не успеть я совсем не боялась, причин для этого не было.

Просто так получилось – любовь.

Жить мы сразу стали отдельно, в бабушкиной комнате на улице Марии Ульяновой, в пяти минутах от Ленинского проспекта. Сталинский дом, комната в пятнадцать метров, окно на всю стену. В квартире всего три комнаты, одна наша, две другие у наших соседей. Они, что называется, лимитчики, приехали на заработки из дальнего Подмосковья. Сначала получили одну комнату, после смерти старушки-соседки им досталась вторая. А что, логично – их трое, муж, жена, сын.

Людьми они были спокойными и невредными, никаких склок и скандалов у нас не было. Он – мастер на заводе, она медсестра. Мы с мужем студенты.