От заката до рассвета

Когда я тогда вернулась в школу, я сразу рассказала все Флёр. У меня нет от нее секретов, кроме одного — моих чувств к Себастиану. И как только я ей высказалась, сразу так легко на душе стало. Никто не понимает меня так, как Флёр.

По моему приезду на каникулы у нас традиционно проходит семейный обед, где мы изображаем из себя счастливую семью. Отец старается шутить, а мать и Элайза сидят с кислыми лицами. Мое лицо наверняка такое же. Потом мы расходимся по своим делам.

Я сижу в своей комнате и печатаю на ноутбуке свой первый роман, когда слышу за дверью возню и посторонние женские голоса. Элайза снова притащила в дом своих куриц-подружек. Ее комната не далеко от моей, поэтому мне хорошо слышно, о чем они говорят. Обсуждают свадьбу и планируют девичник. Их курятник мешает мне сосредоточиться на книге, поэтому я выключаю ноутбук. Через полчаса лежания на кровати у меня появляется небольшой аппетит, поэтому я иду на кухню.

Ставлю чайник, делаю себе сэндвич, сажусь за стол и ем, когда на кухне появляется сестрица со своими подружками.

— Кнопка, свали отсюда. Мы с девочками хотим выпить вина, — обращается ко мне Элайза.

— И не подумаю. — Я продолжаю есть свой сэндвич и пить чай, даже не думая куда-то уходить.

— Тебе лучше мне не дерзить.

— Да ладно? — я поворачиваю к ней голову. — И что ты мне сделаешь? Обзовёшь меня? Ударишь? Прочитаешь мой дневник? Можешь приступать прямо сейчас. А мой дневник лежит у меня в комнате на столе. Розовая тетрадь.

Элайза уперла руки в боки и тяжело дышит. Кажется, у нее из ноздрей сейчас повалит дым.

— Ты мелкая дрянь, — цедит.

Мне ее оскорбления абсолютно параллельны, и, кажется, это злит ее еще сильнее.

— Шалава, как твоя мать! — кричит во все горло. — Потаскуха! Проститутка!

А вот это она зря… Я замираю с поднесённым ко рту сэндвичем, и от Элайзы не ускользает моя реакция. Довольная тем, что смогла меня задеть, она поворачивается к своим подружкам.

— Девочки, а я вам не рассказывала, что эта мелкая дрянь не член нашей семьи на самом деле? Ее родила какая-то танцовщица «Мулен Руж». Шалава, одним словом. Папа притащил ее в дом из жалости, потому что ее мамаша собиралась отдать ее в детский дом. — Затем Элайза поворачивается ко мне. — Ты такая же шлюха, как твоя мать.

Сэндвич падает у меня из рук прямо на стол. Я медленно встаю со стула и смотрю Элайзе в лицо. Ее охреневшие подружки уставились на меня и перешёптываются. Я делаю шаг к сестре и медленно говорю.

— Да. Ты права, Элайза. Я такая же шлюха, как моя родная мать. — Затем я склоняюсь к ней и шепчу на ухо. — И очень скоро ты почувствуешь это на себе.

— Что ты имеешь в виду? — кричит мне в спину, когда я выхожу из кухни.

Я уже точно знаю, что буду делать. Захожу в свою комнату, беру телефон и пишу сообщение ее парню.